— Кто? — Я непонимающе захлопала глазами. — Какая Евгения Петровна?

— Капустина. Мать Светланы и Петра. Ей соседка-колдунья нагадала, что с Петром беда, вот она и приехала. Он ведь перед отъездом ей сказал наш адрес. Она спит в гостевой комнате.

Я вспомнила слова Вялого, который утверждал, что с матерью они тоже разберутся, и словно громадный камень свалился с моей души.

— Слава Богу, — выдохнула я. — Хоть кто-то из них в живых остался.

— В каком смысле? — нахмурился босс, внимательно посмотрев на меня. — И вообще, может, расскажешь, где ты была все это время? А то мы с Валентиной тебя уже похоронили…

— Так Валентина жива?! — не веря своему счастью, воскликнула я. — Господи, значит, ты есть на свете… Сейчас, приведу себя в порядок и все расскажу. — Чмокнув босса в щечку, я побежала в ванну.

…Еще через час мы в сопровождении взвода омоновцев уже ехали к злополучным гаражам, откуда я недавно так нагло сбежала. Адреса я не знала, но хорошо помнила дорогу. Стояла глубокая ночь. Босс, уже выпотрошив меня полностью, молча обдумывал услышанное на переднем сиденье, а я с еще двумя бойцами сидела сзади и показывала водителю, куда ехать. Мы решили действовать немедленно и накрыть всю банду с поличным, то есть с двумя трупами милиционеров, которых должны были замуровать в бетонный пол третьего бокса. А также поймать тех, кто совершил разбойное нападение на наш офис. И, ко всему прочему, захватить Вялого, от которого босс намеревался получить дополнительную информацию об этой странной организации. Его совсем не смутило то, что тут замешаны депутаты, наоборот, он даже развеселился, узнав, какого противника предстоит ему вывести на чистую воду. А я лишь смотрела, как он потирает руки, не переставая удивляться тому, какой замечательный у меня босс. Естественно, я не стала вдаваться в ужасающие подробности моего побега, лишь намекнула, что там все были пьяные и мне ничего не стоило обмануть их бдительность. Сказала также, что, услышав шум наверху, вылезла из бункера полюбопытствовать, что там такое творится, и оказалась прямиком в руках у бандитов, которые, разбив мне нос, увезли меня, связанную и оглушенную, в свое логово. Босс лишь удивился, как из моего носа могло вытечь столько крови, что весь пол в его кабинете был залит ею, и больше ничего не сказал. Честно говоря, иногда меня прямо-таки удивляет его безразличие к судьбе своей единственной подчиненной. А с другой стороны, радует, что он никогда не вдается в подробности происходящих со мною странных вещей. Сам же Родион, вернувшись в бункер с единственным свободным в тот момент знакомым, которого ему удалось найти, и обнаружив там одну Валентину и запертый снаружи люк, решил сначала доставить жену в больницу, а потом уже разбираться со всем остальным. Приехав из больницы, уже в сопровождении целой армии друзей, он нашел пустой офис в ужасающем состоянии. Соседи в мельчайших подробностях рассказали ему, как «благородные» ребята из службы спасения сначала что-то делали на крыше нашего здания, а потом, рискуя жизнью, вскрыли нашу бронированную дверь и вынесли оттуда четыре свежих трупа, включая и мой. Босс на всякий случай позвонил в службу спасения, выяснил, что у нас были никакие не спасатели, и решил, что мне конец. Но ошибся.

— Теперь куда? — спросил облаченный в полную боевую экипировку водитель-омоновец в чине капитана.

— Вот за этими домами. — Я показала ему те самые дома, во дворе которых калечила бандитские ноги. — Нужно объехать вокруг.

— Это там, где горит? — хмуро спросил он.

— Что? — не поняла я и посмотрела вперед, туда, куда глядел водитель. И ужаснулась.