— Нет, неправда, — защищалась она. Между ними, касаясь то одного, то другого, колебалась сила, а вместе с ней истина. Сара снова опустила глаза. — Это ради тебя.

Его резкий, отрывистый и вместе с тем горький смех резанул ее по сердцу, ударил в самое больное.

— Меня? Простите меня, сударыня, но я не совсем вас понял?

Он собирался расспросить ее, вытянуть из нее все до конца. Чтобы у нее не осталось ни возможности, ни предлога солгать ему. И ни единой причины, за которую можно было бы спрятаться. Что ж, раз он хочет знать все…

— Ты же знаешь, что произошло между нами у Белтана?

Он вздрогнул и побледнел. На какой-то миг ей показалось, что он испугается и отпустит ее. И сожаление горячей волной захлестнуло ее. Но он не отнял своих рук, все так же сжимая ей плечи, не отвел взгляда.

— О чем ты говоришь? — глаза его засверкали.

— Ты, наверное, тогда убедил себя, что это был только сон. Так, Фолкнер? Сон или какое-то наваждение. Не все ли равно. Сколько предлогов находят люди, чтобы отмахнуться от неведомого только потому, что все это нельзя объяснить примитивной человеческой логикой? Какой путь выбрал ты?

— Ничего страшного не случилось. Я видел сон.

— Значит, мы видели его одновременно? И я едва не осталась в нем навсегда. Если бы ты не пришел за мной… — она помолчала, думая о том, стоит ли продолжать рассказывать, но решилась и договорила: — Сомневаюсь, что без тебя я смогла бы вернуться. Оказывается, ты тоже едва не остался там.

Он вздрогнул, но продолжал смотреть на нее недоверчиво.

— Но это же не было явью. Никак не могло быть.

Она пожала плечами. Этот довод был для нее не в новинку. Он преследовал ее всю жизнь. Ей было обидно, что он не понимает.

— А что такое явь? То, что ты видишь, слышишь, можешь попробовать на вкус, потрогать? Когда ты пришел за мной, разве это было похоже на сон? Разве у тебя не было ощущения, будто ты живешь другую жизнь? Словно ты — другой человек. И при этом никак не поймешь, почему это с тобой случилось?

По выражению его лица она поняла, что так оно и было. Там, у колодца. Она улыбнулась, глядя ему в глаза с мрачным удовлетворением.

— Мне известно это чувство, Фолкнер. Со мной такое случалось не раз. Хотя, разумеется, не так явственно, как произошло у Белтана. Я ужасно испугалась за тебя. Поняла, как легко можно потеряться там навеки.

Сара подняла руки и сжала его запястья.

— Я — Сара из Эйвбери. И если камни позовут меня, значит, такова моя судьба. Но ты другой. Ты не принадлежишь тому миру, — сказала она и твердо добавила: — Я сделаю все, чтобы оградить тебя от опасности.

— Я не могу принять этого от тебя. Нежно, но настойчиво она сняла его руки со своих плеч.

— У меня нет выбора, — мягко сказала она и отстранилась.

Сэр Исаак вел себя понимающе и деликатно. Казалось, ему было ясно, что она не расположена к разговору. Он довольствовался тем, что на протяжении большей части дороги делал заметки на клочках бумаги, читал или просто смотрел в окно.

По вечерам, когда они останавливались в придорожных гостиницах, он мягко советовал ей покушать и говорил с ней о простых вещах — о звездах, притяжении и строении материи. Это были куда более понятные предметы разговора, нежели сплетение человеческих страстей и судеб.

Наконец они прибыли в Эйвбери. Там все было по-прежнему. Вдоль улицы выстроился аккуратный ряд домиков. Церковь. Гостиница.