* * *

Нелл взяла маленький глиняный сосуд из кухонного шкафа и вернулась к дивану. Большая часть пряди каштановых волос, которую она тайком срезала с затылка гостя крошечными маникюрными ножницами, лежала на верхней диванной подушке на том месте, где он сидел. Сами ножницы женщина тайком зажала в руке, когда несла ему лимонад. Потом, когда они сделали свое дело, их легко было оставить на подоконнике за диваном. Нелл осторожно собрала волосы и бросила их в сосуд. Затем, наклонившись, она подобрала упавшие волоски, бережно сняла каждый с грубой обивки дивана и бросила их туда же.

Когда Нелл удостоверилась, что подобрала все до волоска, она села на краешек дивана и поставила перед собой сосуд, странно улыбаясь. Да, сейчас Том вряд ли бы ошибся в значении выражения ее лица: в глазах женщины читалась нескрываемая злоба.

Звук снаружи отвлек ее, по оконному стеклу захлопали крылья. Нелл взглянула в окно, выходящее на задний двор, где она выращивала свои травы. На подоконнике сидела сорока и, склонив набок голову, как будто прикрытую черным капюшоном, смотрела сквозь стекло. Женщина поднялась с дивана и расчистила на столе место для глиняного сосуда, затем подошла к окну и распахнула его.

15

Сон

Когда Том добрался до Малого Брейкена, все, на что он оказался способен, – это приготовить себе лазанью из тех замороженных пакетов, хранившихся в холодильнике. Пища оказалась совершенно безвкусной, но заполнила пустоту в желудке. Затем он с трудом вскарабкался по лестнице, стащил с себя одежду и рухнул на кровать.

Некоторое время молодой человек лежал, уставясь на полог, нависавший над кроватью, и перебирал в памяти все события прошедшего дня: сэр Рассел, немощный старик, ожидающий смерти; Хьюго – верный друг, кому‑то, возможно, казавшийся фигляром. Том с благодарностью вспомнил тот день, когда Хьюго появился в его одинокой больничной палате, с цветами в пухлой руке и широкой улыбкой Чеширского кота, принеся с собой бодрость и оптимизм. Старый товарищ взял на себя все расходы на лечение и только пренебрежительно отмахивался, когда Том обещал ему вернуть деньги. Он тогда не знал, что семья Блитов уже не так богата, как раньше, однако старший Блит когда‑то оплатил его учебу, а теперь Блит‑младший помог ему. Том, наверное, и сам мог оплатить расходы на лечение, но тогда ему пришлось бы продать мастерскую – даже в тихих районах Лондона цены были совершенно грабительскими – и, вероятно, предстояло спустить по дешевке еще несколько искусно сделанных предметов мебели. Том уже решил, что он не только отдаст Хьюго деньги, но и сделает что‑нибудь специально для него, например письменный стол или секретер, просто в знак благодарности. Мысли о Хьюго сменились воспоминаниями о Нелл Квик, о ее распущенных черных волосах и темных глазах, дразнящей улыбке, мягких губах...

Что же происходит между его другом и этой женщиной? Он опять подумал о наследстве Хьюго, доме, поместье, деньгах, которые еще остались у сэра Рассела. И если у них, как он подозревал, действительно роман, тогда почему Нелл так сильно хотела соблазнить его, Тома?

Его веки отяжелели, левая рука и нога, казалось, налились свинцом. Киндред должен сделать еще усилие, хотя бы натянуть на себя простыню. В голове его, сменяя друг друга, путались разные мысли и картины. Укусы ос, исчезнувшие за ночь, прекрасная девушка у озера, чудесные блуждающие огоньки, странные фантастические фигурки...

Том погрузился в сон.

* * *

Она была прекрасна. Фантастически прекрасна. Золотые локоны, освещенные солнцем, каскадом обрамляли ее изящное личико, спускаясь почти до талии. Нежное тело, удивительно хрупкое, но так чудесно отлитое, с маленькой грудью и мягко закругленными бедрами, длинные ноги, соединение которых, ведущее к потаенным, внутренним губам, не затенял ни единый волосок.