– Я уже сказала, что сэр Рассел умирает, и этот факт не смогут изменить лучшие доктора и медсестры в мире. Вот почему Хьюго попросил меня помочь, когда услышал обо мне и затем убедился в моих способностях.

В прекрасных темных глазах Нелл как будто зажглись два маленьких костра, и это сделало ее еще более обворожительной. Иссиня‑черные локоны обрамляли ее лицо, подчеркивая высокие скулы и яркость блестящих губ. Том почувствовал напряжение, но это было приятное чувство, которое ускоряло бег крови. Он не заметил, когда она придвинулась ближе, но теперь их колени соприкасались.

– Раз за разом медицина подводит нас, иногда даже убивает своими глупыми ошибками и невежеством, так что у людей просто нет выхода, кроме как искать другие способы лечения.

Он не мог отвести глаз от ее полной груди под блузкой: расстегнутые верхние пуговицы позволяли видеть возбуждающий отблеск обнаженной плоти. Хотя молодой человек до сих пор не понимал, нравится ли ему эта женщина, невозможно отрицать, что Нелл привлекает его.

– Я облегчаю страдания сэра Рассела. Мои бальзамы успокаивают его. У меня есть собственные рецепты зелий, которые снимают боль его старого сердца.

– Когда я видел его сегодня утром, он казался изрядно одурманенным наркотиками.

– Я обязана давать ему и обычные лекарства, – она произнесла слово «обычные» как ругательство. – Его врач настаивает на этом, но я помогаю ему и иными способами. Почему вы не хотите, чтобы я помогла и вам тоже?

– Я уже сказал, что мне нужны упражнения, отдых и регулярный прием очень мягких лекарств. Это мнение врачей, которым я доверяю.

Палец ее левой руки лег на колено мужчины, как будто желая поставить точку. Он почувствовал легкий нажим, который, казалось, распространился по всему бедру.

– А я‑то думала, что убедила вас, Том, – доктора знают очень мало, особенно когда речь идет о душе человека Мое лечение затрагивает ум, душу и тело.

Теперь вся ее рука лежала на его колене. Киндред повернулся, чувствуя себя неуютно, но женщина не изменила позу. Другая ее рука опять легла на его затылок, и теплые пальцы скользнули за ворот рубашки. Ощущение нельзя было назвать неприятным. На самом деле он ощутил нечто вроде слабого электрического удара, распространившегося вниз по позвоночнику.

– Я могу успокоить тебя, Том, – сказала Нелл тихо и, как ему показалось, искренне. – Я могу излечить твои недуги, снять головные боли... – Ее рука порхнула с колена и легла на его лоб, от пальцев исходило ощущение необыкновенного утешения и успокоения. – Я могу опять вернуть твоей ноге прежнюю силу... – Должно быть, она заметила, как он хромал и как подворачивалась его левая нога, когда он тащил велосипед к джипу. – И я могу помочь твоей руке... – От ее взгляда не скрылось, как он старался щадить левую руку, поднимая чертов велосипед. – И я могу очистить твой дух, Том, и ты сможешь наконец ощутить себя в безопасности, хотя бы в собственном доме...

– Что? – он не резко, но достаточно уверенно сбросил со лба ее руку, чтобы не дать ей усомниться в его решимости. – А почему, собственно, я не должен там чувствовать себя в безопасности?

Нелл выпрямилась, и Том заметил, что в ее глазах промелькнула грусть, словно она жалела, что прогнала подходящее настроение.

– По‑твоему, в Малом Брейкене не происходит ничего необычного? – Женщина смотрела на него с неподдельным любопытством.

– Это мой дом. И там все в порядке.

– Тогда почему тарелка перелетела через всю комнату и разбилась о пол?

– Ветер подул. Помнишь, дверь была открыта?

– Я не ощутила никакого ветра.

Если она и разозлилась, то не показывала этого.