– Что ж, раз мы эту задачу уже решили, то вы, капрал, – обратился он к Науму, – можете идти. А мы тут пока другие задачи будем решать.

«Капрал? – думал Наум, выходя из резиденции президента. – Почему он назвал меня капралом? Наверное, он ошибся. Я ведь обычный рядовой. Интересно, что сегодня было на ужин? От всех этих волнений я проголодался, а до утра еще долго ждать».

Михаил поджидал его во дворе, и как только Наум сел в машину, развернулся и поехал к воротам. Он ни о чем не спрашивал его, а Наум и не рассказывал. Оба понимали, что лишние вопросы и разговоры на тему, которая касалась государственных секретов, ни к чему. Может быть, именно по этой причине, пока они выезжали из ворот резиденции, в машине царила напряженная тишина.

– Ты, наверное, голодный? – через некоторое время по-русски спросил Михаил и посмотрел на Наума. Тот по-русски же и ответил:

– Да, очень.

– Тогда держи, – сказал уже по-французски Михаил и протянул ему пакет с сухпайком. – Другого съедобного в машине все равно нет.

– Нормально, – улыбнувшись, ответил по-русски Наум, и они оба рассмеялись.

Напряженность исчезла, и все время, пока они ехали до базы, мужчины разговаривали, переходя то на французский, то на русский язык.

* * *

О том, что президент не ошибся и не пошутил, называя Наума капралом, тот узнал уже на следующий день. После обеда все его подразделение выстроили на плацу, и сержант Дамала скомандовал:

– Наум Бата, выйти на три шага из строя.

Наум не сразу даже понял, что назвали именно его, и пока стоявший рядом с ним Рош не толкнул его локтем, даже и не подумал выполнять команду. Но, встретившись взглядом с сержантом и Михаилом, стоящим рядом с командиром, понял, что Дамала вызвал его, а не какого-то другого армейца.

– Особым приказом президента за отвагу, проявленную во время проведения операции против повстанческих группировок, за особые заслуги перед страной боец Наум Бата повышается в звании. Ему присуждается звание капрала.

Наум не поверил собственным ушам. Разве это могло случиться с ним? Ведь он служит в армии меньше месяца! Он растерянно посмотрел по сторонам, рассчитывая увидеть тезку Наума Бату, которого действительно повысили в звании. Но сержант подошел именно к нему и именно ему прикрепил знаки различия на форму. Отсалютовав, Наум, как и положено было отвечать в таких случаях, отчеканил, что готов и дальше служить делу процветания страны, и вернулся в строй, все еще не веря в случившееся.

– Поздравляю, – шепнул Науму стоявший слева от него Мелитон.

– Теперь для тебя нет никаких препятствий для встреч с капралом Нгамой, – с ехидством заметил стоявший справа от Наума Рош.

Наум отчего-то совсем даже не обиделся на замечание Роша, а, наоборот, даже обрадовался ему.

«Надо сообщить ей, что я теперь тоже капрал. В первые же свои выходные поеду к ней и все ей расскажу», – только и успел подумать Наум, как опять услышал свою фамилию.

– А теперь всем разойтись, – скомандовал сержант. – Остаются только капрал Бата, капрал Мандаба и капрал Боуба.

Михаил наклонился к Дамале и что-то шепнул ему. Тот кивнул и сказал:

– Боуба тоже свободен. Остаются Мандаба и Бата.

«Интересно, зачем мы понадобились?» – задумчиво нахмурился Наум.

Михаил и сержант отвели капралов в штаб, где им всем объявили, что завтра утром они вылетают в Момбасу. Там они должны будут проехать в порт и вместе с гуманитарным грузом выехать по направлению к столице Кении – Найроби.

– В Найроби вас, а вернее, груз будут ожидать наши военные из специального подразделения разведки, – сказал полковник Сорокин.