– Почему именно через три? – не понял Соболев.

– Потому что три – это самое приемлемое количество времени для активного слежения за ситуацией на дороге. Потом уже приходит усталость и рассеивание внимания.

– Хм, – пожал плечами Соболев. – Но нам нужно посадить на квадроциклы не трех, а четырех человек. И неизвестно еще, умеют их водить местные ребята или нет.

– Не умеют – научим, – уверенно сказал Ванюшин. – В седло их, позади наших ребят, и пусть учатся по ходу дела. Все равно в случае надобности нам нужны будут стрелки на транспорт. Командир берет себе в пару одного бойца. И у нас получатся еще по две интернациональные пары из бойцов.

– Блин горелый, Кутузов! – разозлился Соболев. – Ты думай, что говоришь-то! Как они друг с другом будут взаимодействовать, если у нас из бойцов только Пушкин по-французски говорить может. Не могут ведь Калинин с Блохиным находиться с ними рядом все время. А тем более во время боевых действий.

– Да, я как-то не подумал об этом, – почесал затылок Ванюшин, а потом радостно заявил: – А пускай они команды от Михаила получают. Нашим, значит, ты будешь команды по рации отдавать, а им – Купец. А о работе в паре или в связке, я так думаю, их уже инструкторы научили и без нас. Так что слова тут особо и не нужны. Во время боя жестами больше общаются. Так?

– Так. А про Михаила – так это я уже и без тебя додумался, – усмехнулся Соболев. – Ладно, по ходу разберемся, что к чему. А пока давай руководи разгрузкой и не забудь, что и куда нужно выгружать.

– Это ты мне, Кутузову, говоришь? – усмехнулся Ванюшин и пошел выполнять задание. – Эй, бандерлоги! – позвал он русских бойцов-спецназовцев на их жаргоне. – Берите под ручку наших союзников, и айда перегружать дрова!

Дровами соболевцы называли ящики с боеприпасами. Патроны у них были семечками или маслятами, гранаты – черепашками, автоматы – Акулинами. Все оружие у соболевцев называлось ласково и с доброй усмешкой, как и положено у всех российских бойцов независимо от рода войск и места службы.

Разгрузка шла споро. За шутками и прибаутками прапорщика спало установившееся было всеобщее напряжение. Даже не понимая значения русских слов, армейцы из ЦАР стали больше улыбаться, а русские смелее поглядывать на черных парней, оценивая не только их крепкие бицепсы, но и обращая внимание на характеры. Ведь им придется общаться с ними целый месяц, если не больше. Характер и личностные качества спецназовцы всегда ставили выше силы.

* * *

В путь тронулись только через два с половиной часа. Пока шла перегрузка ящиков с БК, оружия и другого оборудования, Соболев с Михаилом решали, как будет лучше распределить бойцов по колоннам. По совету Михаила, который хорошо знал способности и воинские качества африканских армейцев, их раскидали по трое на каждое автозвено. В целом получилось, что в колонне с Соболевым, кроме Ванюшина и Сибиряка, ехали сержант Дамала, один из бойцов капрала Мандабы и Рош. Под командование Блохина, который взял на себя охрану второго звена колонны, попали: сам капрал, двое его подчиненных, Бангладеш и Тула. Замыкающими должны были ехать Калинин со своей командой, в которую входили Наум, Гуго, Мелитон и Пушкин с Цыганом.

– В принципе, все ребята уже участвовали в боевых действиях, – аргументировал свой совет Михаил, – и на них в случае чего можно положиться на все сто. В бою не дрогнут и товарища в беде не оставят. Но если рассуждать чисто психологически, то Роша лучше будет отделить от Гуго и Наума. У них постоянно какие-то терки между собой, хотя они и считают друг друга хорошими товарищами. Да и Рош у нас по характеру больше одиночка, тогда как остальные трое – не разлей вода.