– Товарищ лейтенант, а к чему вообще была эта лекция? – усмехнувшись, поинтересовался Жигановский.

– Это была не лекция, Цыган, а предупреждение. Если ты вдруг вздумаешь чудить и хотя бы раз проигнорируешь приказ командира, надеясь на авось, то башку тебе там снесут напрочь, и никакой доктор Айболит ее назад не пришьет, – пояснил вместо лейтенанта Пушкин.

– Это точно, – спокойно отозвался Сибиряк.

– Вопросы и самоотводы есть? – спросил Калинин. Но бойцы молчали, переминаясь с ноги на ногу, и он, махнув рукой, сказал: – Тогда все на борт.

Взлетели через час.

* * *

Авиабаза Мои – военный аэропорт в пригороде Найроби, на который им позволили приземлиться и там разгрузиться, – не был отмечен ни на одной официальной карте страны и столицы. Но это не значило, что его не существовало. Приземлились на одну из самых крайних полос, когда уже было темно, и сразу же стали разгружаться. Оружие, патроны, оборудование загрузили в два грузовика. Квадроциклы выкатили и отогнали к техангарам – на них рано утром собирались выехать навстречу колонне с гумпомощью.

– И чего, спрашивается, пожадничали? – ворчал Ванюшин. – Ну что нам эти четыре квадроцикла? Это же такая малость – четыре-то штуки. Мобильности никакой. Ну и как тут в случае нападения бармалеев можно быстро передвигаться вдоль такой длинной колонны? На чем, спрашивается?

– Кутузов, ты чего ворчишь, как старый дед? – рассмеялся Блохин, услышав сетования прапорщика. – Хорошо хоть столько дали, а не велели пешком бегать по пампасам и прериям, гоняясь за местными бандитами. Как ты их там назвал – бармалеи? Это точно – бармалеи они и есть…

– Пампасы и прерии, Темный, в Южной Америке, а в Африке – саванны, – назидательно поправил Блохина Ванюшин.

– Да по мне хоть и саванна, хоть пампасы – все одно, – отмахнулся Блохин. – Мне интересно, когда мы выдвигаться будем… Командир! – крикнул он и пошел по направлению к Соболеву, который отдавал какие-то распоряжения Калинину.

– Темный, ты чего горланишь, как в тайге? – спросил Соболев, когда Блохин подошел к нему. – Что у тебя случилось?

– Спросить хотел, когда выдвигаемся? – смущенно поинтересовался Блохин, почесав в затылке.

Соболев недоуменно покачал головой.

– Подошел бы и спросил. Я вроде как не за тридевять земель нахожусь, – отчитал он Александра. – Я так понял, что мне на сотовый должны будут позвонить и сказать о месте встречи. Так что – ждем пока. Все выгрузили? – кивнул он в сторону самолета.

– Почти все сняли, еще несколько ящиков осталось, – ответил за Блохина подошедший к офицерам прапорщик. – Ребята выспались, пока летели, так что работают бодро.

– Хорошо.

Соболев посмотрел на часы у себя на запястье. Разницы во времени с Москвой в Кении не было. Но их самолет почти сутки пробыл в Стамбуле, поэтому прилетели они в Найроби, а вернее, в аэропорт Истли-Норт, в пригород столицы Кении, уже поздно вечером. Такая неторопливость в передвижении и остановка в Турции были задуманы специально, чтобы сбить с толку разведку американцев, французов и англичан, которые пристально наблюдали за любыми передвижениями с российских военных аэродромов в сторону Африки.