– Так точно, товарищ прапорщик, все привились! – хором ответили остальные четверо и заулыбались.

Кутузова любили и уважали все соболевцы. Ванюшин не был тем самым прапорщиком, которого так любят изображать в российских сериалах про армию. Он был скорее прапорщиком из советских военных фильмов, этакий отец солдатам, который заботится не только о хозяйственных нуждах бойцов, но и об их физическом и душевном здоровье. Он никогда не повышал голос, никогда не смотрел на рядовых свысока, всегда был готов ответить на любой вопрос без ехидства и мата. При этом он всегда знал о нуждах своего подразделения и всеми правдами и неправдами пытался выбить у начальства все необходимое. А своим искусством договариваться и выбивать без излишней эмоциональности и с помощью жестких аргументов он снискал к себе уважение и начальства. В общем, Кутузов оправдывал свой позывной, оставаясь отцом родным для простых бойцов и имея хорошие отношения с офицерами.

– Вот и правильно, – одобрительно проворчал Ванюшин. – Лететь будем долго, поэтому вся кормежка будет на борту. Сухпаек тоже все получили?.. Добро. Кто в Африку в первый раз летит?

Четверо бойцов, кроме Пушкина, подняли руки.

– Ага. Тогда сразу предупреждаю. Как бы жарко ни было, броники не снимаем на все время следования. Даже ночью.

– А мыться тоже в них будем? – поинтересовался Жигановский, известный зубоскал и шутник.

– Ты, Цыган, у меня точно в нем мыться будешь, если еще раз попытаешься сострить, – добродушно пообещал парню Ванюшин. – Скажу честно, с мытьем всем нам придется туговато. Отелей с ваннами и душем на время пути я вам точно не обещаю. Хорошо, если в реке по-быстрому поплещемся. Но не все реки для таких процедур годны – вот ведь какое дело! Африканские реки – они того… В общем, будем что-то придумывать по ходу действия.

– А если нам с собой водовоз прихватить? – На этот раз пошутил Евгений Туманов. – Одной машиной больше в колонне, одной меньше – никто и не заметит. А нам – простота, удобство и все прочие удовольствия. Вспотел – ополоснулся под шлангом. Да и воду в него в любой реке можно набрать. Если надо, то я и за руль сяду.

– Оно, конечно, было бы неплохо, – задумался хозяйственный Ванюшин. – Но, думаю, нам этого никто не позволит. За руль он сядет, – покачал прапорщик головой. – Ладно. Вопросы какие-то есть лично ко мне?

Вопросов не было, потому что бойцы знали: все, что нужно и на время полета, и на время выполнения задания, Ванюшин уже предусмотрел и приготовил.

Пока бойцы грузились в самолет, к прапорщику подошел Роман Калинин.

– Как настроение у ребят? – поинтересовался он.

– Нормальное, – ответил Ванюшин. – Вот только мне кажется, что Сосновский немного нервничает. Рассеянный он какой-то. Поговорил бы ты с ним.

– Угу, – отозвался Калинин и тут же окликнул Эдуарда: – Сибиряк, а ну-ка подойди ко мне.

Сосновский нехотя, и от лейтенанта это не ускользнуло, подошел к нему.

– Как настроение? – пытливо глядя в глаза бойцу, спросил Калинин.

– Да нормально, – ответил Сосновский, но Калинин уловил неуверенность в его голосе.

– Послушай, Эдуард, – положил он ему руку на плечо. – Если есть проблемы, то их еще не поздно озвучить. Мы тебя еще успеем поменять на кого-то другого. В напряге ехать на задание, сам знаешь, не стоит. Что у тебя случилось?

Сибиряк молчал.

– Его девушка ему три дня назад написала, что за другого замуж выходит, – за Сибиряка ответил Пушкин, вышедший из-за спины Эдуарда.