– Командир! – к Соболеву подошел Сибиряк. – У меня возникло ощущение, что за колонной наблюдают.

Взгляд Соболева стал настороженно-внимательным.

– Подробней, – попросил он объяснить свои опасения Эдуарда Сосновского.

Он не зря взял Сибиряка к себе в первое, передовое звено колонны. Выросший в семье лесничего, Сосновский порой мог заметить то, что не видел никто другой, даже самый опытный спецназовец. И дело было не в невнимательности остальных, а в особом чутье охотника, которое было дано не каждому спецназовцу и которое искусственным путем, путем тренировок и упражнений, не разовьешь. У Сибиряка это чутье, похоже, было врожденным, оно существовало на каком-то генетическом уровне, что ли.

– Я этого хмыря еще дня три назад приметил, – начал докладывать Сосновский. – Обратил на него внимание, потому что очень уж он долго крутился возле нашего каравана. К одному водиле подойдет и что-то спросит, потом, через какое-то время, смотрю – возле другого вертится. Вчера он так осмелел, что даже с Рошем о чем-то говорил. И сегодня смотрю – опять тут крутится. Один и тот же тип целых три дня рядом с нами – это подозрительно.

Соболев нахмурился, потом бросил:

– Покажи мне его. Но только так, чтобы он ничего не почуял.

Сосновский осмотрел берег, и его цепкий дальнозоркий взгляд снайпера выделил среди множества народа на берегу одну из темных фигурок.

– А вон он стоит – возле задрипанного мотоцикла, в желтой майке и в джинсах, обрезанных по колени. В защитных очках. Видите, метрах в ста пятидесяти от колонны?

Соболев присмотрелся в том направлении, которое указывал ему Сибиряк, и сразу же увидел невысокого худого чернокожего мужчину, который, кажется, делал вид, что его интересует река, а не грузовики неподалеку. Вячеслав задумался, потом спросил:

– Он близко к самим фурам не подходил?

Сибиряк понял, что командир имел в виду – этот тип мог заложить взрывное устройство под одну из машин.

– Я не видел. Но кто его знает? – ответил Сосновский.

– Ладно. Ты сможешь подойти к нему как можно ближе и сфотографировать его на камеру телефона?

– Я заметный очень, – конфузливо заметил крупный, как медведь, Сибиряк. – Давайте я лучше кого-нибудь из гвардейцев попрошу. Ну, хотя бы этого маленького. Какой там у него позывной?..

– Биффал, – подсказал Соболев. – Добро. Но только пускай он сначала переоденется во что-нибудь гражданское. Военная форма не самый лучший вариант для такого дела. Только давай шустрее, пока этот красавчик не заметил, что им интересуются.

Сибиряк связался по рации с Пушкиным и спросил, не знает ли он, где найти Биффала.

– Он с Боали несет охрану машин нашего звена. Сидит на крыше на третьей с конца фуры.

– Мне он срочно нужен для одного дела. Найди, во что ему переодеться, и пускай идет к головному звену. Я его встречу… Приказ командира, – на всякий случай добавил он, чтобы избежать лишних вопросов.

– Понял. Сейчас сделаем, – ответил Зайцев.

Гуго появился уже через семь минут. На нем были только какие-то не по размеру большие шорты и кепка на голове. Торс оставался неприкрытым.

Сибиряк скептически осмотрел одеяние Гуго, покачал головой, открыл рот и… И вспомнил, что по-французски он говорить не умеет, а Гуго ни черта не поймет, если ему объяснять что-то по-русски.

– Ту спик инглишь? – на всякий случай поинтересовался он, но Гуго отрицательно покачал головой.