И только когда одна из красоток, наиболее напористая, полная и грудастая, стала тянуть Цыгана куда-то за здание таможни, он выдернул руку и громко ответил девушке:

– Русо солдато, красотка, облико морале. А потому давай айлюлю отсюда. Ферштейн?

Он развернул настырную девицу спиной к себе и так шлепнул ее по полному заду, что та взвизгнула, отскочила на несколько шагов и что-то гневно произнесла в его адрес. Ее товарки, наблюдавшие за этой сценой, громко и дружно рассмеялись и стали перешептываться, глядя на темноглазого Жигановского. Им явно нравился этот улыбчивый, но неприступный, как крепость, парень. Полная девица считалась среди местных мужчин самой красивой и имела большой успех у темнокожих шоферов. То, что ее самым красноречивым образом на глазах конкуренток и других потенциальных клиентов отшил белый солдат, было унизительным для нее. Вот она и ругалась, изливая в ругани гнев и обиду за свою отвергнутую красоту и расположение.

Видя, что белые солдаты и вправду «облико морале», темнокожие красавицы усилили нажим на чернокожих армейцев. Те были своими, а потому можно было предполагать, что не такими несговорчивыми, как белые. И они были правы. Если бы не командиры и если бы не серьезность той миссии, которую армейцы ЦАР несли по конвоированию важного груза, то многие из них с большой бы охотой провели время с этими «пантерами». Но служба есть служба, и от плотских удовольствий, хотя и с большим сожалением, приходилось отказываться и им.

За всей этой суетой с проститутками все на некоторое время забыли о парне на мотоцикле. Все, но только не тот, кому этот человек был интересен сейчас больше, чем работницы секс-услуг. Легко отбившись от парочки «валькирий», он влез на одну из фур и взглядом нашел нужный ему объект. А вернее, субъекта в желтой майке и шортах. Тот неторопливо прохаживался вдоль колонны со скучающей физиономией и делал вид, что ждет своей очереди на прохождение таможни. Оглядевшись, наблюдатель заметил и мотоцикл, который стоял прислоненный к одному из деревьев на территории пропускного пункта. Парень мог запросто проехать на территорию Уганды, не дожидаясь, когда проверят все грузовики. Очередь для простых жителей и неделового транспорта была отдельной. И в ней практически никого сейчас не было.

Проходя вдоль фур туда и обратно с одной и другой стороны, парень как бы невзначай заглядывал под машины. И это его поведение не ускользнуло от внимания наблюдавшего за ним. Так продолжалось до тех пор, пока мотоциклист не увидел, что проститутки, разочарованные своей неудачей, удаляются от колонны и бдительность возвращается к охранникам. Парень в желтой майке спешно отошел от машин и направился к своему мотоциклу. Наблюдатель видел, как он сел на него и, проскочив под шлагбаумом, оказался в Малабе со стороны Уганды. Там он развил приличную скорость и умчался дальше по дороге.

Наблюдатель слез с крыши фуры и, удовлетворенный увиденным им, занялся обычными своими обязанностями – стал делать вид, что охраняет грузовики. Никто из спецназовцев и армейцев не обратил внимания на его интерес к незнакомцу, и это его вполне устраивало.

Не обратил на наблюдателя внимания и Сибиряк, который, как и все остальные, был занят тем, что отбивался от нахальных проституток. Он вспомнил про парня в желтой майке только тогда, когда услышал у себя за спиной трескотню мотоцикла. Оглянувшись, Сибиряк увидел, что мотоциклист проезжает под шлагбаумом. Это действие мотоциклиста ему показалось весьма странным, как и то, что никто из стоявших на посту у таможни кенийских пограничников не попытался его остановить.

Перед Сибиряком встала дилемма – говорить командиру, что подозрительный парень переехал на сторону Уганды, или подождать и посмотреть, не вернется ли тот наблюдать за их колонной на той стороне? Поразмыслив, неторопливый на выводы Сосновский решил подождать.