– Вы почему отлучились с поста? – хмуро поинтересовался Пушкин у Наума.

И только тогда Наум понял, что он действительно нарушил устав.

– Доктор будет мне пулю вытаскивать, – ответил за растерявшегося Наума Василий.

Пушкин задумчиво посмотрел на водилу, потом на Наума и, махнув рукой, сказал:

– Ладно, потом разберемся. Боали, иди в конец колонны под команду Цыгана. Атос уехал на мотовездеходе в головное звено на совещание. Командиры будут решать, что нам дальше делать.

Мелитон нехотя отправился в конец колонны, а Пушкин сказал стоявшему в нерешительности Науму:

– Придется мне доложить, что у нас один водитель ранен. Пусть командование решает, что с ним делать. Сильно задело? – спросил он у Василия.

– Вроде нет, – бодро ответил тот. – В мякоти застряла. Вот только крови много вытекло, – кивнул он на лужу крови возле себя. – Я вообще-то полнокровный. Так что, если вытащить из меня эту гадость, так и обойдется все. Как на собаке заживет.

– Хорошо еще, что левая нога, а не правая, – заметил Пушкин и, связавшись с Калининым, доложил ему о ранении водителя.

Переговорив, он повернулся к Науму.

– Давай оперировать, что ли, – сказал он и начал закатывать рукава. – Ночью мы никого на замену Василию на пустынной дороге все равно не найдем. Давай-ка мы его под свет фар оттащим для начала…

Вынуть застрявшую в ноге пулю получилось довольно быстро. Оказалось, что Зайцев неплохо разбирался в ранениях и в оказании первой помощи, так что Науму под его руководством было несложно провести эту первую в его жизни, хотя и небольшую, но все же серьезную операцию.

«Может, мне и вправду подумать о том, чтобы выучится на врача? – подумал он после того, как Пушкин похвалил его за умелые действия, и они помогли водителю забраться в кабину. – А что, выучу русский язык и поеду учиться в Россию», – подумал он и поначалу даже вдохновился этой идеей, но потом вспомнил о четверых ребятишках, которых он обещал взять под свою опеку, об Элизабет Луне, и настроение у него упало.

– Ты чего скис? – спросил его по-русски Пушкин. Он, как и обещал, постепенно учил Наума разговорному языку.

– Скис? – не понял Наум, а потом догадался, что может означать это слово и спросил: – Ты хотел сказат, что испортил настроений?

– Молодец, быстро сообразил, – ответил по-французски и похлопал парня по плечу Игорь.

– Подумал о свой девушка, – объяснил Наум, продолжая говорить на русском.

– Ничего, скоро увидитесь, – подбодрил его Пушкин и пошел в конец колонны.

Наум поплелся за ним.

Через полчаса вернулся Калинин и, собрав своих бойцов, объявил им:

– Временно решено сменить график движения. Будем передвигаться днем, а ночью останавливаться или в гостиницах, или если места в гостиницах будут заняты, то неподалеку от оживленных мест – на въезде или на выезде из городов. Так что сейчас быстро составляем график дежурства на ночь, и кто куда – кто отдыхать, а кто нести охрану.

Науму и Гуго выпало дежурить первыми. Они должны были обходить машины их звена с двух сторон и при первой же опасности будить остальных.

– Будем надеяться, что никто больше не рискнет сегодня сунуть к нам свой нос, – заметил Гуго, когда они с Наумом остались одни. – Мы им хорошо наподдали. Видел бы ты, как мы с Цыганом их гоняли вдоль Кения-роуд! – воскликнул он, воодушевленный воспоминаниями.