— Давай же, сартан! — прошипел Эпло сквозь стиснутые зубы. — Если Клейтус возьмет меня живым, с нами… с нашими народами, с нашими мирами будет покончено!

Две силы раздирали душу Альфреда. Надежда людей, погибель людей — все здесь, в этом чертоге! — Если я уйду, я утрачу одну из возможностей навсегда. Если я останусь…»

— Смотри, что мы нашли, Понс. — В дверном проеме возникла высокая фигура в черных одеждах, рядом еще одна, поменьше ростом — Клейтус и его советник.

— Ты видишь перед собой Чертог Проклятых. Любопытно было бы узнать, как эти несчастные обнаружили его и как им удалось снят!» охранные руны. К несчастью, мы не можем позволить им прожить достаточно долго, чтобы узнать это.

— Чертог Проклятых! — Голос Понса звучал тихо, казалось, он едва способен говорить. Он оглядел комнату, взглянул на останки, устилавшие пол, на белый деревянный стол…

— Так он действительно существует! Это не легенда!

— Разумеется, существует. И проклятие существует тоже. Стража, — жестом Клейтус подозвал солдат. — Убейте их.

«Братия, не причиняйте вреда. Не делайте никому зла. Это наш народ. Не ставьте магической защиты…»

Альфред пытался вспомнить руны, открывающие дверь, но слова старой женщины звучали в его ушах, путая рунную вязь. Он смутно осознавал, что Эпло стоит рядом с ним, что патрин, измученный болезнью, обессиленный, все же собирался драться — если не для того, чтобы спасти свою жизнь, то хотя бы для того, чтобы его тело стало бесполезным для Клейтуса. Но солдаты вовсе не собирались сражаться.

— Вы слышали приказ? — гневно спросил Клейтус. — Убейте их!

Мертвые солдаты стояли, натянув луки и подняв мечи, но не пытались напасть. Их призраки; едва видные, похожие на тающие клочья тумана, колыхались, словно под порывами жаркого ветра. Альфреду даже показалось на мгновение, что он слышит их шепот, ощущает его, словно прикосновение ветра.

— Они не станут подчиняться тебе, — проговорил лазар. — Это священное место. Зло обернется против чинящего зло.

— …чинящего зло… — прошептало эхо. Клейтус обернулся. Глаза его сузились, он сдвинул черные брови. Понс задохнулся от ужаса при виде женщины и отшатнулся, пытаясь спрятаться за спины мертвых.

— Откуда ты знаешь, что думают мертвые? — спросил король, пристально глядя на лазара.

Руны, лихорадочно твердил про себя Альфред, пытаясь представить себе нужные знаки. Да, все верно. Рунная вязь на дверях загорелась неярким голубым огнем.

— Я могу говорить с ними. Я понимаю их мысли, их чувства и желания.

— Ха! Мертвые не думают! Они не чувствуют! Им нечего желать!

— Ты не прав, — проговорил лазар тем мертвенным голосом, от которого Понса снова прошиб пот. — Мертвые хотят одного: свободы. Мы получим свободу, когда наши угнетатели будут мертвы.

— …угнетатели будут мертвы…

— Видишь, Понс, — с недоброй улыбкой проговорил Клейтус, пытаясь говорить небрежно, хотя ему приходилось прикладывать огромные усилия, чтобы сдержать дрожь в голосе. — Она стала лазаром. Вот что происходит, когда мертвых воскрешают слишком рано. Теперь ты понимаешь, сколь мудры были наши предки, учившие, что тело должно оставить в покое до той поры, пока дух полностью не покинет его. Мы поэкспериментируем с ее кадавром. Книги говорят, что в подобных случаях тело нужно снова «убить». Хотя мы не вполне уверены… — Король помолчал, потом пожал плечами.