— Принц сартанов, — прошептал Альфред. Эпло не удивился: он всегда мог угадать предводителя.

Принц поднял руки, требуя внимания, — ненужный жест: и без того все находившиеся в пещере не сводили с него глаз.

— Народ мой…

Казалось, он обращается не только к живым, но и к мертвым.

— Мы проделали долгий путь, мы ушли далеко от нашей земли, от нашей дорогой родины…

Его голос прервался. Ему пришлось остановиться на мгновение, чтобы собраться с силами и преодолеть охватившее его чувство горечи. Но, казалось, за эту слабость народ еще более любит принца. Многие вытирали увлажнившиеся глаза.

Принц глубоко вздохнул и продолжил:

— Но все это ныне в прошлом. Что свершено — свершено. Жизнь должна продолжаться. Мы сами должны построить будущее на обломках прошлого, ибо более некому сделать это. Перед нами, — не ведая этого, принц указал прямо на Эпло и Альфреда, — лежит город наших братьев…

Тишину нарушили гневные возгласы. Принц снова поднял руку спокойно и решительно, и голоса умолкли, хотя ясно было, что чувства людей не изменились.

— Я говорю «наши братья» и разумею наших братьев. Они одной крови с нами, мы принадлежим к одному народу; быть может, мы — единственные, кто выжил из нашего народа. То, что они сделали с нами — если действительно это были они, — они совершили в неведенье. Я готов поклясться в этом!

— Украли у нас то, что принадлежало нам! — крикнула какая-то старуха, сжав в кулак костлявую руку; груз прожитых лет давал ей право говорить. — Все мы слышали то, о чем вы предпочитали молчать. Они украли у нас воду, тепло и свет. Они обрекли нас на смерть от жажды, если прежде нас не убили бы холод и голод. А ты говоришь — они не знали! Я скажу — они знали, но им было все равно!

Старуха умолкла и покачала головой.

Принц улыбнулся женщине улыбкой, исполненной бесконечной теплоты и терпения. Должно быть, с нею у него были связаны какие-то добрые воспоминания.

— И все же я говорю, что они не знали об этом, Марта, и я уверен, что говорю правду. Как могли бы они?..

Принц поднял взгляд к сводам пещеры, но, казалось, сквозь тяжелый каменный свод он видит что-то сокрытое от других.

— Мы, жившие там, наверху, долгие века были разлучены с нашими братьями, живущими здесь, в сердце мира. Если их жизнь была столь же преисполнена горестей, сколь и наша, неудивительно, что они забыли о нашем существовании. К счастью, среди нас были мудрецы, помнившие наше прошлое и знавшие, кто мы и откуда пришли.

Принц коснулся руки того, кто вышел из толпы и встал рядом с ним. Увидев этого человека, Альфред судорожно втянул воздух — казалось, он онемел от ужаса.

Принц, как и большинство его подданных, был облачен в меховые одежды, словно бы там, откуда они пришли, царили жестокие холода. Но тот, к кому сейчас обращался принц, был одет по-иному: длинные черные одежды, черный капюшон. Видно было, что человек этот привык содержать себя в чистоте — черные, покрытые серебряными рунами одежды его, казалось, вовсе не запятнала грязь и пыль долгой дороги. Эпло понял, что руны были рунами сартанов, однако же прочесть их не мог; должно быть, их мог прочесть Альфред, но когда патрин вопросительно взглянул на него, он только покачал головой и прикусил губу. Эпло снова повернулся в сторону пещеры.

— Мы принесли с собою наших мертвых. Многие умерли в пути. — Принц преклонил колена перед мертвецом, чью голову венчала золотая корона. — Мой отец ныне лежит среди них. И я клянусь вам, — принц поднял руку в знак клятвы, — клянусь вам перед мертвыми, что верю — люди Кэйрн Некрос неповинны в несчастье, постигшем нас.