— Благодарю вас, Ваше Высочество. Вы поведали нам о многих скорбях вашего народа, и рассказ ваш наполнил наши сердца печалью, — продолжала Джера. — Боюсь, что во многом в ваших несчастьях повинен мой народ…

— Я никого не обвинял, — ответил Эдмунд.

— О нет, Ваше Высочество, — улыбнулась женщина. — Но в тех образах, что были сотканы вашими словами, легко прочесть обвинение. Однако же я не думаю, — тут ее чело омрачилось, — что Наследный Государь с радостью примет своих подданных, пришедших к нему подобно нищим попрошайкам…

Эдмунд выпрямился во весь рост. Балтазар, до сих пор хранивший молчание, гневно сдвинул брови; глаза его полыхали отраженным алым пламенем.

— Наследный Государь! — недоверчиво повторил он. — Какой Наследный Государь? И кого вы называете подданными? Мы представляем собой независимую монархию…

— Спокойно, Балтазар. — Эдмунд коснулся руки некроманта. — Ваша Милость, мы пришли не молить о милости — мы пришли к нашим братьям. — Он подчеркнул последнее слово. — Среди наших мертвых множество фермеров, ремесленников, воинов… Мы хотим только, чтобы нам дали возможность работать, честным трудом заслужить хлеб и кров…

Молодая женщина пристально взглянула на него:

— Вы действительно не знали, что являетесь подданными Его Святейшего Наследного Величества?

— Ваша Милость, — Эдмунд, кажется, был смущен тем, что вынужден противоречить ей, — я — правитель моего народа, единственный его правитель…

— Ну конечно! — Джера всплеснула руками, ее лицо прояснилось. — Это все объясняет. Все это — чудовищное недоразумение! Вы немедленно должны отправиться в столицу, Ваше Высочество, дабы засвидетельствовать свое почтение Его Величеству и признать его власть. Для нас с мужем будет великой честью сопровождать вас и представить вас Его Величеству.

— Засвидетельствовать почтение! Признать власть!.. — возмутился Балтазар.

— Скорее уж этот правитель-самозванец должен…

— Я благодарю вас за ваше любезное приглашение, герцогиня Джера. — Эдмунд сильно сжал руку своего советника, заставив его умолкнуть. — Я весьма польщен тем, что вы будете сопровождать меня. Однако же я не могу оставить свой народ, когда ему противостоит враждебная армия.

— Мы уведем войско, — предложил герцог, — если вы дадите слово, что ваша армия не переправится через море.

— Поскольку мы не имеем кораблей, мы и не могли бы совершить такого, Ваша Милость.

— Пусть Ваше Высочество простит меня, но в Гавани Спасения пришвартован корабль. Мы никогда не видели подобного ему, и мы полагали, что…

— О, теперь я понял! — Эдмунд кивнул и оглянулся на Эпло и Альфреда. — Вы — увидели корабль и решили, что мы собирается переправить нашу армию через море. Как вы и говорили, Ваша Милость, между нами возникло некоторое недоразумение. Корабль этот принадлежит двум странникам, которые высадились в Гавани Спасения в этом цикле. Мы были рады оказать им все возможное гостеприимство, хотя, — тут лицо принца залила краска стыда и оскорбленной гордости, — они дали нам больше, чем мы могли им предложить.

Альфред поднялся на ноги, Эпло выпрямился. Герцогиня обернулась к ним. Ее лицо, хотя и не отличалось чистотой и правильностью черт, было достаточно привлекательным: в нем читался ясный и проницательный ум и твердая воля. Зеленовато-карие глаза смотрели внимательно и искренне.