Джера оправилась от потрясения первой.

— Вы хотите сказать, что предаете своих мертвых, всех своих мертвых, забвению?

— Забвению! Я не понимаю. Что это значит? — Альфред беспомощно переводил взгляд с одного лица на другое.

— Тело разлагается, обращается в прах. Разум же остается в нем, неспособный освободиться.

— Разум? Какой разум? У этих нет никакого разума! — Альфред махнул рукой в сторону старых мертвых, продолжавших свою бессмысленную работу среди грязи и пепла.

— Разумеется, есть! Они работают, они выполняют полезные действия…

— Как и корабль-дракон, на котором мы плыли, — но вы же не говорите, что у него есть разум! Точно так же вы используете и ваших мертвых. Но то, что вы сделали, еще более ужасно! Да, ужасно! — выкрикнул Альфред.

Принц помрачнел, выражение терпеливого любопытства на его лице сменилось гневом. Только врожденная вежливость удерживала Эдмунда от того, чтобы не наговорить Альфреду гневных и неприятных слов. Джера сдвинула брови и, выпрямившись, с вызовом вскинула голову. Она уже готова была заговорить, когда ее муж крепко сжал ее руку, призывая к молчанию. Альфред, не заметив этого, продолжал говорить:

— Нашему народу была известна подобная черная магия, но пользоваться ею было запрещено. И, разумеется, об этом говорилось в старинных текстах. Или эти тексты были утрачены?

— Быть может, уничтожены, — спокойно предположил Эпло.

— А вы что об этом думаете, сэр? — обратилась Джера к патрину, не обращая внимания на мужа, делавшего ей знаки молчать. — Как ваш народ обращается со своими мертвыми?

— Мой народ, Ваша Милость, делает все, чтобы сохранить жизнь живым и не слишком печется о мертвых. И, как мне кажется, в данный момент именно это должно стать нашей основной заботой. Вы знаете о том, что в нашем направлении движется вооруженный, отряд?

Принц резко выпрямился, пытаясь выглянуть из экипажа, но, так и не успев увидеть ничего, кроме тумана и дождя, поспешно убрал голову.

— Откуда вы знаете? — спросил он с большим подозрением, чем когда впервые встретил Альфреда и Эпло в пещере.

— У меня чрезвычайно острый слух, — суховато ответил Эпло. — Прислушайтесь — и вы услышите бряцание их доспехов и оружия.

И действительно, сквозь шум колес их собственного экипажа слышался приглушенный расстоянием звон и что-то похожее на стук копыт.

Джонатан с женой обменялись ошеломленными взглядами. Джера выглядела расстроенной.

— Как я полагаю, передвижение войск по этой дороге — вещь необычная? — поинтересовался Эпло, скрестив руки и откинувшись на спинку сиденья.

— Возможно, это почетный эскорт для Его Высочества, — просияв, высказал догадку Джонатан.

— Да, конечно же. — Но в голосе Джеры слышалась слишком большая убежденность, чтобы ей можно было поверить.

Эдмунд любезно улыбнулся, хотя, возможно, в его душе и шевельнулось какое-то недоброе предчувствие.

Поднялся ветер, туман немного рассеялся. Войско подошло ближе; теперь его было несложно разглядеть. Солдаты были из новых мертвых и в великолепном состоянии. Заметив экипаж, они остановились и выстроились поперек дороги, преградив путь. Джонатан поспешно приказал остановить экипаж, и мертвый кучер мгновенно исполнил это; паука недовольно фыркнула и мотнула головой — ей не понравились животные, на которых ехали солдаты.

Скакуны эти были похожи на больших и чрезвычайно непривлекательных ящериц. С каждой стороны головы у них было по два глаза, вращавшихся независимо друг от друга, так что казалось, будто твари могут смотреть сразу во все стороны.