С того места, где внизу извивалось высохшее русло реки, гребень уходил на северо-восток. Наверху, образуя оконечность «единицы», был пригорок в форме шпоры. Слева гребень полого уходил вниз, сливаясь со слегка волнистым, покрытым травой полем, откуда скрытно атаку не организуешь. Параллельно ему, примерно в пятистах футах к востоку, виднелся еще один изломанный гребень, поменьше, а между двумя гребнями лежал овраг, вливающийся в зеленую долину прямо напротив верхней точки.

Самым слабым местом обороны был подход с северо-запада, где с высоты хорошо просматривались склоны невысокого холма, который впоследствии назовут холмом Кастера.

Да и западное направление выглядело не вполне надежным – местность здесь была изрезана лощинами, холмами и рытвинами, в которых свободно могли укрыться индейцы.

Кавалеристы взобрались на холм и не спеша двинулись по узкому перешейку к дальнему концу гребня. Здесь они спешились и начали укрепляться.

– Том, бери две роты и занимай место на самом верху. Брайен, вы с пятой – чуть подальше, на самой оконечности. Это самое уязвимое место, так что с востока вас будут прикрывать еще две роты. Там и лошадей поставим.

В командах Кастера ощущалось какое-то чрезмерное возбуждение, и Брайену это не понравилось. Совсем не похоже на того уверенного в себе, спокойного и решительного военачальника, с которым он сражался при Геттисберге и Йеллоу-Таверн.

– Ну а дальше? – спросил Том Кастер.

– Дальше? Будем поджидать Рино и Бентина, – хрипло рассмеялся Джордж Кастер.

Брайен О’Нил задумчиво вгляделся в покрытую травой долину, расстилающуюся на западе. Бесконечными рядами индейцы двигались вверх от брода, втягиваясь постепенно в овраг, один край которого обрывался ярдов через триста к северо-востоку от реки, возле самого подножия, а другой – в шестистах ярдах к югу от холма Кастера. Здесь овраг, по сути, превращался в лощину, откуда индейские воины выползали подобно муравьям, выстраиваясь в неровную боевую линию.

А позади, неподалеку от берега реки, гарцевали, подбадривая себя боевыми кличами, раскрашенные с ног до головы всадники.

Брайен глубоко вздохнул.

– Что-то слишком их много, Джордж. Боюсь, Бентину и Рино не прорваться сквозь эту толпу.

– Что за пораженческие разговоры, полковник О’Нил? – гневно спросил Кастер. – Как это не прорваться? Седьмой не знает преград!

Брайен и Том обменялись многозначительными взглядами.

Джордж расхаживал взад-вперед, размахивая руками, как пьяный.

– Ну как же не прорваться? Непременно прорвутся, – без устали повторял он. – Через час, от силы через два будут здесь. – Он ткнул пальцем в поросший травой пригорок на юге, прямо напротив правой оконечности гребня. – Взберутся на этот холм, и эти краснорожие ублюдки пожалеют, что на свет родились! Какого черта! Если понадобится, мы хоть десять часов здесь продержимся. Мы тут как в неприступной крепости. Да этим недоумкам и на пушечный выстрел к нам не приблизиться.

– Десять часов, сэр? – угрюмо переспросил адъютант Кук. – Имея по сто пятьдесят патронов на человека?

– Знаете, кто вы такой, Кук? – презрительно бросил Кастер. – Просто старая баба. – Тем не менее он пошел по рядам и остановил солдат, постреливавших наугад по индейцам, находившимся пока не ближе чем в полумиле.

– Кончайте, ребята! Пусть войдут в зону прицельного огня!

Индейцы осторожно приблизились на расстояние тысячи футов и остановились у подножия холма.