Глава 19

Всё кончено. Впереди лишь полная неизвестность и кромешный мрак. Где-то далеко, за тысячью звёзд, был Айрон, были проблемы огненных ифритов. Где-то далеко были друзья, был Поединок. Всё это было так далеко, а вокруг были враз ставшие ненавистными стены древнего дворца и постель, напоминающая Маргарет о её позоре и унижении. Любовница Рушера.

Отчего же не испарились все обманы, которые он состряпал? Всё это делалось затем, чтобы отобрать у неё Силы Поединка. Чтобы она истратила их на пустяки, на борьбу с Лилит, на другие ненужные вещи. Хорошо хоть, что у неё оставалось мало, хорошо, что почти всё забрал Айрон. Так что затея Рушера обломилась.

Айрон — вот настоящая цель их врага! Именно на него велась эта атака. Если он узнает о том, что она была любовницей Рушера, это сломит его волю! Любовницей Рушера…

Ей стало снова невыразимо тошно при воспоминании о том, что было. Как же она его любила, какие ему дарила ласки! Что было между ними!

Маргарет снова застонала, стиснув зубы, чтобы не кричать. Кто знает, каким ещё унижениям он её подвергнет, потому что они были самые ненавистные его враги. Рушер придумал для неё казнь, какой нет хуже — он добрался до неё и пользовался ею.

Сидя на краю кровати, которая помнила все любовные безумства последних ночей, Маргарет раскачивалась от острой внутренней боли. Поджав колени, собравшись в тугой ком, она пыталась заглушить воспоминания, которые безжалостно пролистывала перед ней память. Всю дикость и невероятность своего заблуждения, весь мрак своей слепоты, всю адскую глубину провала.

«Я могу ещё умереть. — подумала она. — Нет Силы, чтобы остановить меня.»

Она подняла глаза в поисках того, что ей поможет, и вздрогнула — у двери стоял ангел. Он смотрел на неё, и на лице его имелось странное выражение: как будто ангелу было очень интересно смотреть на страдание врага.

Заметив, что его увидели, он сделал лёгкое движение плечом — так по-человечески, так естественно — как будто говорил: ну, я же обещал!

— Пришёл поржать? — усмехнулась Маргарет, сидя на углу постели, среди подушек.

— Ну да. — подтвердил ангел, подходя к постели и устраиваясь на противоположном углу у столбика в своей позе — одна нога поджата, а на колено другой он оперся руками.

— Как ты думаешь, кто я? — с усмешкой спросил он.

Она хотела было машинально ляпнуть, что — ангел, но тут за спиной его с лёгким звуком распустились крылья. Не полупрозрачные, постоянно перетекающие из видимой реальности в мнимое измерение, а настоящие — оперённые жемчужно-белыми перьями, с перламутровой чешуёй по верху. И было их не два, а четыре. И тут вспомнила Маргарет как видела не раз Синкрета Рушера, сидящего в этой любимой позе на парапете фиолетового дворца в Рорсеваане!

— Т-ты, ты Ахаллор!!

Он кивнул головой, всё так же не сводя с неё своего золотого взгляда.

Как молния, блеснуло воспоминание о том, о чём она забыла, о чём забыл Айрон — то, чему они не придали внимания.

Пещера Артефакта. Группа людей, стоящая среди медовых полуцилиндрических стен, по которым плавают лёгкие знаки. У стены, раскинув руки, стоит Рушер смотрит на всех с торжеством в лице.

Голос Джамуэнтх, бесплотный и всепроникающий:

— Кого возьмёшь в Спутники, Рушер?

— Моих Синкретов! — с яростным блеском в глазах ответил он.

Вот кого они с Айроном упустили из виду! Преданные слуги Владыки! Он дал им свою Силу, они исполняли его волю! Они служили в спектакле, который он так мастерски поставил! Ахаллор был Ангелом, и она тысячу раз могла догадаться об этом, если бы помнила! Но сказка была так безупречна, так логична, так обольстительна! Если встречались противоречия, и не хватало объяснений, Маргарет сама придумывала их.