Ему не чуждо человеческое, он тянулся к иллюзиям, искал взаимности, потому что был вечно одинок. Но ты не представляешь, какие жертвы мы приносим, чтобы сделать своё дело. Он наш, и это необратимо. Он много раз говорил тебе почти открыто, что он не Соломон. Он нечто большее. Неужели можно представить, что женолюбивый святоша, сидящий на троне крохотного государства, способен быть таким, как Рушер?! Ты сунулась в кипящую лаву и обожглась. Разве я не говорил тебе, женщина: беги, спасайся, уходи, пока есть время.

— Спасибо. Я поняла. — проговорила Маргарет, в течение всех этих речей испытывая муку и непереносимый стыд. Ей были отвратительны подробности страсти Рушера к ней. Она и раньше знала это. — Ты всё сказал? Могу я побыть одна?

— Нет. Не можешь. — ответил ангел. — Я не могу допустить, чтобы ты натворила какие-нибудь глупости. Я знаю вашу истеричную породу: ты можешь что-нибудь сделать с собой только для того, чтобы нанести последний удар Рушеру. Так что, сиди и терпи. Если чего надо — говори. Я прикажу доставить.

— А дальше что?

— А дальше не моё дело. Проигравших забирают в отстойник — это такое место, где они ждут конца Поединка, чтобы в итоге собрать всех и вынести решение. Мы тоже сначала думали, что делать с пленными. Сначала их держали на космическом корабле Аргентора.

— Так «Беовульф» корабль Аргентора?! Не Рушера?!

— Нет. — ангел посмотрел на неё с любопытством. — Его взяли со всем экипажем. Аргентора обкрутили, как ребёнка. Я же говорю тебе: Рушер гений. Ты понимаешь, как он нам нужен?

— Кому — вам?

— Ты можешь называть нас Синкретами, как и ранее.

— Тогда ты был другим. Как я могла узнать тебя, тупого Синкрета, большую белую химеру с красными гляделками, в виде ангела? Только из-за крыльев? Недаром ты их прятал.

— Соображаешь. — согласился ангел. — Да, тогда мы были очень тупыми. Ему ведь были нужны инструменты с небольшим интеллектом. Такими он нас и получил. Мы все были примитивны, и разум наш был очень ограничен.

Когда Рушер искал себе друзей во время сотворения Рушары, он, сам того не ведая, вызвал нас из той преисподней, в которую мы угодили. Нет, дорогая, я ненавижу Айрона не за то, что он уничтожил меня на Рушаре — это был лишь мелкий эпизод. Я ненавижу его за то, что он вверг всех нас в подпространство, когда мы прибыли в эту Вселенную. Мы не создания Рушера — о, нет! Мы были до него. Мы прибыли из другой Вселенной, но случилось то, чего мы никак не ожидали: что-то остановило нас на самом влёте. И мы не поняли — что. Только теперь, когда я увидел, что за образ вы себе избрали — Огненные Ифриты! — я догадался, кто был тот, из-за кого мы потеряли энергию. Мы бесконечно долго пробыли в лишённом измерений и материи пространстве, среди мёртвого мусора потухших душ, слушая вопли Пространственника, сошедшего с ума. Мы сами обезумели и стали демонами преисподней, подвала Вселенной, помойки Бытия. И чтобы не лишиться последних крох рассудка, мы закапсулировали память. Вот почему, когда Рушер нас извлёк из подпространства, мы были такими дебильными существами. Когда вы нас, можно сказать, победили, то вернули обратно — в подпространство. Там мы открыли свою память и стали ждать. Мы звали к Рушеру все эти десять лет, мы говорили к нему в те редкие часы, когда он погружался в сон. Мы рассказали, как можно снова обрести Живые Силы. И вот мы на свободе. Нам нужна эта энергия, и мы её получим.

— Как я не догадалась? — горько проронила Маргарет. — Как мы все не догадались. Вы же демоны. Вы и тогда были демонами — злыми вдохновителями Рушера.

— Знаешь, дорогая, — в небольшой задумчивости произнёс ангел.