— Знаешь, дорогая, — в небольшой задумчивости произнёс ангел. — Я не чужд некоторой справедливости, и зря оскорблять тебя не хочу. Я бы мог сыграть перед тобой роль тупого злодея, какими полны ваши плоские творческие измышления. Вы так привыкли к своим двумерным негодяям, так забили себе мозги своими примитивными фантазиями на тему добра и зла. Ты даже не осознаёшь, какое грандиозное действие разворачивается во Вселенной, каковы последствия. Ты всё твердишь, как тупая кукла: это нехорошо, это нехорошо. Если бы в вашем людском стаде не вспыхивали изредка искры сверхчеловеческого разума, вас бы всех стоило бы сбросить в подвалы Бытия. Но изредка и вас пробивает. Тебя ведь тоже пробивает, только ты не хочешь этого: это всё равно, что быть выкинутым без всякой защиты в космическую пустоту. Или в недра звезды. Ваша жалкая праведность не любит крайностей, вы мыслите крохотными масштабами. Вас занесло игрой судьбы в такие просторы, каких вам не измерить привычными категориями. Это шанс расширить ваш моральный горизонт. Ведь это уже случилось, вы уже попали в это. Скажи, Маргарет, тебе не приходило в голову, что ты будешь делать, вернувшись обратно в свой мир? Тебе не становится тошно при этой мысли? А все прочие ваши — они как ощущают?

— Да, я бы не хотела туда вернуться и жить прежней жизнью.

— Вот поэтому ты и попалась Рушеру — он точно угадал твоё желание. Именно так попалась Нэнси. Вы все попались на один и тот же крючок: вам тесно в вашей жизни. Так понимаешь, что должен испытывать он? Что его сжигало изнутри — его, Создателя Рушары, Владыку Сил! Каким он был в юности?

— Смешным и противным. — с угрюмым смешком ответила Маргарет. — У него был такой собачий характер, что от него все шарахались.

— Поэтому он и взял себе в друзья чудовищ. — понимающе кивнул ангел. — Дрянной характер — это всё, что вы замечали. Оно понятно. Вот в таких изгоях нередко скрывается редчайшее зерно таланта. Обратное неверно. Сам его чёртов характер позволил ему сохранить этот необыкновенный дар, который легко заглушается человеческим тернием.

— О чём ты, Синкрет? — изумилась Маргарет. — Ты мне сусальным золотом распиши Рушера и подай на алмазном блюде, я не полюблю его!

— Это не потому, что ты дура. — снисходительно заметил ангел. — А потому что он предельно одинок и всегда таким будет — чем дальше, тем хуже. Он претерпевает утерю последних иллюзий — это очень болезненный процесс. Вот почему я не убью тебя, женщина, хотя бы очень хотел таким образом избавиться от проблемы.

— О, да! Он что-то говорил о своей особенной миссии, об избранности, о каком-то таинственном зерне, о предназначении. Признаюсь, он очаровал меня в тот миг. Я даже поверила, что он — сверхчеловек. Это было по-соломоновски поэтично, но непонятно. Такое впечатление, что говорил он это не мне, а самому себе.

— Есть некая запредельность, — отвечал Синкрет. — некий край пространства, некая глубина, за чертой которой стираются все понятия Добра и Зла, где сходятся все противоположности, две ветви бесконечности. Есть точка, где смыкаются все возможные пути. Он — эта точка сингулярности. Он тёмная звезда — Чёрный Император.

— Я ничего не понимаю. — сказала Маргарет.

— Тебе и не надо. — ответил ангел. — Это вообще не твоего ума дело. Ты свою работу сделала, за тобой приедут. Я отправляюсь, чтобы доделать своё дело: на очереди Айрон. Ты свою долю отдала, и знаешь кому?

Ахаллор расхохотался:

— Рушеру, девочка моя! Не Айрону, а Рушеру! Теперь ты понимаешь двойственность его характера? Как вам: обобрать обманом любимую женщину, принять облик её тайной мечты и обольщать её!

— Этого не может быть! — в бессильной ярости воскликнула Маргарет.