— Да, это так. — вдохновенно изрекал додон, мелкой пылинкой плывя по орбите. — Наверно, эта планета намного моложе меня. И вот она изжила себя, а я всё тот же. Чудовищно, не так ли? Вот что значит обладание вечной энергией Вселенной. Это вам не тупая мощь материи, это интеллектуальная сила, копящаяся миллиарды лет. Вселенная едва родилась, а додоны уже вошли в неё разумным народом. Да, мы вошли в неё в союзе с Живыми Душами и стали властвовать в ней, как боги. Мы видели рождение цивилизаций, мы видели падение цивилизаций. Мы видели, как развивались галактики, как они взрывались — какая из галактик думает, что в малейшей её дрожи сгорают бесчисленные образы Вселенной?! Живая жизнь — это лишь флуктуация материи, движение атомов, обмен частиц. Тот, кто не может контролировать процесс, обречён на неизбежный распад. Подумать только, та трясущаяся слизь, что висела среди затхлого раствора, питаемая своими трубками с разлагающейся жижей, когда-то была частью этого великолепного гиганта. Она родилась из его недр, она кормилась его дарами, и вот теперь он поглотит не только экскременты той краткой судороги, что называлась жизнью, но и саму память о ней. Надеюсь, что пираты сумели вынести отсюда хотя бы одну ценную вещь, чтобы в ней хранилось воспоминание о том, что был когда-то этот мир, что его частицы миллиарды раз складывались в новые и новые уникальные комбинации, рождая и запечатлевая миг того, что называется сознанием. Бесчисленное множество раз происходило сцепление молекул, распад молекул, и вот материя устала, ей больше некуда девать тот тяжкий груз, который называется смертью разума. Где-то в глубине неведомого измерения должно быть место, где копится память мертвецов. Некий пыльный хлам, который отягощает Бытие, некий балласт, от которого однажды мир избавится в очищающем огне. Мне кажется, ифрит, две наши цивилизации есть единственное то, что ценно во Вселенной.

— Да. — отвечал ифрит. — Возможно, в будущем когда-нибудь мы встретимся и посмотрим на это зрелище.

Ваятель давно уже занимался наблюдением за коллапсарами и знал об этом процессе очень много. Он обладал такими возможностями, о которых Айрон и мечтать не мог, даже обладая Живой Силой — додон за свою необыкновенно долгую жизнь обрёл невероятные знания. Теперь же он просчитывал самый безошибочный вариант временного переноса — надо было тщательно просчитать и время входа, и точку, и глубину погружения, и скорость входа, и многое другое.

— Никаких неожиданностей быть не должно. — говорил он. — Мне только не нравится эта планета. Она является дестабилизирующим гравитационным фактором. Насколько быстро она разрушится, когда начнётся коллапс? В каком месте окажется в тот момент?

— Может проще распылить её? — внёс посильное предложение Айрон.

— Я тоже так думаю. — ответил додон. — Я бы превратил её в пыль, чтобы она растеклась по орбите, тогда нестабильность уменьшится.

— Мне нравится это. — заявил Айрон. — Однажды я уже делал так. Тогда мы с Пространственником разнесли луну.

— До того или после того? — поинтересовался Ваятель.

— После. — ответил Коэн, понимая, о чём идёт речь. Кажется, Ваятель считал его хвастуном.

— Тогда чего тянуть, давай сделаем это — с двух точек получится быстрее.

— Я вынужден экономить Живые Силы. — признался ифрит. — я и так слишком много посеял, когда выпутывался из той ситуации, в которую меня втащил мой враг.

— А, я уже забыл про вашего Рушера. — заметил додон. — Не переживай, Айрон, я помогу тебе. У меня достаточно Живой Энергии, я же Искатель, как и твой приятель. А Искатели — это как раз те, кто занимается добычей Сил, ведь эта тайная энергия и есть основа нашей цивилизации.