Сразу за кортежем муккариба шла вторая процессия — его племянницы, царицы Савской.

Четыре шеренги карликов, наряженных в золотую парчу и алый бархат, двигались, кривляясь и подскакивая, по мостовой Аксума. Были они потрясающе черны и уродливы. Плотные тюрбаны подчёркивали их малый рост. Карлики исполняли какой-то дикий танец, они подпрыгивали, как мячики, и кувыркались через голову. Злые чёрные глаза их обозревали толпу из-под вывороченных красных век. В руках их было что-то вроде кастаньет, и чёткий, слаженный звук от их непрерывного вращения наполнял воздух примолкшей в изумлении улицы, как жёсткое жужжание осиной стаи. С этим угрожающим звуком они прошли мимо Маргарет и Анатаса, который застыл с раскрытым ртом и горящими глазами.

Следом шли гиганты — красивые люди двухметрового роста, голые по пояс, в широких юбках алого шёлка с кистями, в золотых сандалиях, в ожерельях, браслетах и серьгах. Их головы были не покрыты, отчего длинные волосы удивительного золотого цвета сияли в свете факелов, которые они несли. Лица великанов напоминали лики древних богов — великолепные, бесстрастные, со смуглотой, отдающей блеском, потому что были напудрены золотой пудрой. Глаза их особенно поражали: длинные, чёрные, немигающие. Как бешено кривлялись карлики, так невозмутимо двигались великаны, завораживая толпу невиданной пластикой своих изумительно сложенных тел — казалось, красно-золотой огонь плывёт по мостовой.

За золотоволосыми гигантами шла рослая нубийская стража с длинными бронзовыми ножами наголо, свирепо оглядывая своими выпуклыми глазами толпу. Они отгораживали собой чётвёрку вороных коней, закрытых от головы до хвоста золотыми пластинами — рослые жеребцы медленно вышагивали, везя за собой открытую колесницу с балдахином. На золотых подушках сидела женщина с короной на голове, похожей на золотую птицу с изумрудным оперением. Лёгкое одеяние не скрывало её красоты, и вся толпа с неподдельным восторгом встретила царицу Савскую продолжительным гулом. Она была прекрасна: с длинными чёрными кудрями, падающими за спину и спускающимися на грудь, с кожей цвета топлёных сливок. Македа сознавала свою непревзойдённую красу и с лёгким презрением смотрела, никого не видя, поверх голов толпы.

Маргарет стояла, как прошитая с головы до ног разрядом молнии. Рядом ахнул Анастас и в потрясении воскликнул:

— Смотри, это же твоё лицо!

Царица резко повернула голову, будто ожившая статуя, и пронзительный взгляд изумрудных глаз безошибочно вонзился в Маргарет. Толпа пришла в неистовство, люди стали выкрикивать приветствия, бросать цветы. Идущие позади колесницы конные воины стали оттеснять людей, создавая хаос. Кони увозили повозку под гром барабанов, визг флейт и пение рогов, толпу вынесло на дорогу, смешав со стражей, а Анастас утаскивал прочь Маргарет.

Она чувствовала, как руки грека уводят её, уносят от толпы, в спокойствие и темноту проулка, но не могла ни объяснить своего сомнамбулического состояния, ни двигаться самостоятельно. Её преследовало видение зелёных глаз, подобное удару. Она увидела саму себя — царицу Савскую, Македу — величественную и неприступную богиню. Она увидела её: жестокое и нечеловеческое существо — Лилит.

Глава 12

— Вы похожи, как сёстры-близнецы! — возглас грека вырвал её из состояния глубокой прострации. Она подняла на Анатаса глаза и некоторое время словно не узнавала его.

Видение Лилит, её двойника, зеленоглазой самозванки, явившейся неведомо откуда и занявшей место подлинной царицы Савской, потрясло Маргарет.