– Надо к Етону послать прямо сейчас верного человека! – настаивал Красила. – Нам подмога нужна поскорее. Откроешь ему, что за лжецы его друзья киевские, глядишь, к зиме он нам уже и войско в подмогу пришлет. Не жди, пока беда под Искоростенем в рога затрубит – тогда искать подмоги поздно будет.

– Тогда ты и поезжай, – решил Володислав.

– Я? – Красила так удивился, будто ему предлагали нарядиться березкой на Ярилин день.

– А у меня тут народу густо? – Володислав выразительно оглядел избу, где сидели они втроем. – Нету у меня других-то, кому бы я верить мог. Ты поедешь с Етоном толковать, а мы с Коловеем и Миляем будем войско собирать и к рати готовиться. Верно, друже?

– Верно! – Коловей широко улыбнулся, показывая промежуток между крепкими передними зубами, будто его зазывали с девками круги водить. – Это дело по мне в самый раз!

– Да с кем же я поеду? – Красила развел руками. – Тут путь не близкий, хоть десяток отроков надо взять, а у меня и лошадей столько нет. И хозяйство нельзя оставить без людей совсем.

– Поищем тебе и людей, и коней, – пообещал Володислав. – Помните, други: силу Ингореву боги нам отдали. Сколько раз они нас примучивали – но уж в этот раз мы одолеем, чтоб мне глаза лишиться!

* * *

Это место назвалось Божищи. В прежние времена в окрестных лесах близ реки Рупины обитал род Завишичей. Было их много – четыре веси. Но сгинули они в прежних войнах сперва с Олегом Вещим, а потом с его наследниками. Кого перебили, кого угнали в полон, кто ушел на полуночную сторону, за Тетерев. Жители остались только в одной веси, а старое родовое святилище оказалось заброшено. Последние Завишичи сами с трудом припомнили сюда дорогу. Но место было хорошее: всхолмление среди чащи, окруженное болотами. В былую войну, лет двадцать назад, Завишичи скрывались здесь от врагов и устроили укрепление. Поверх земляного вала поставили частокол из крепких бревен, а проход через вал на площадку загородили дубовыми воротами. За минувшие годы частокол поветшал, и пришлось десяток бревен заменить, зато теперь это было крепкое место, где легко разместилась вся Миляева дружина. Жить можно было в двух обчинах, где легко устроилось бы хоть сто человек. Только крыши подновить. Когда-то жители четырех весей собирались здесь на пиры, а теперь на широких земляных скамьях постелили лапник, и на них спали Миляевы отроки.

Передав Володиславу Ингорев меч, Берест хотел вернуться домой, но князь не пожелал его отпустить.

– Куда ты собрался – с бабами старыми в углу сидеть? – Володислав даже рассердился, когда Берест на другой день после веча пришел прощаться. – А с русью воевать кто будет? Я один? Ты не слышал, что вчера мужи нарочитые решили? Будем рать созывать, вооружаться и пойдем руси мстить за обиды. А он домой собрался! Ты отрок толковый и неробкий, как раз таких мне и надо. Оставайся у меня, воли я тебя не лишаю, кормить и одевать буду, а там, глядишь, и до добычи дело дойдет. Смотри – отличишься, возьмешь добычу, добудешь жен, и новый род от тебя пойдет, могучий и славный!

Берест сперва растерялся: домой он хотел ехать по привычке, не зная для себя иного места на свете белом, кроме полусгоревшей веси над Иршей. «А се покон четвертый – где могилы дедовы, там земля твоя…» Но князь прав: без рода у него не осталось иных дел и целей, кроме мести.