Но она любила Джонаса. Он отец ее ребенка, если она действительно беременна.

Верити снова потрогала живот. И только под самое утро ей удалось заснуть.

— Джонас, надеюсь, теперь ты понимаешь, какие прекрасные возможности тебе открываются? — подытожила Верити за завтраком. — Конечно, если только ты не испортил все своей вчерашней выходкой. Я уже положила аванс, заплаченный Уорвиком, на особый счет в банке и договорилась о сроках выплаты гонорара под расчет. Уорвики оплатят нам все издержки. Только подумай, как тебе повезло! Мы с тобой замечательно отдохнем, и ты наконец станешь работать историком-консультантом.

Джонас нехотя доедал кашу, обдумывая сказанное Верити. Сегодня она выглядела как никогда: деятельная, уверенная в себе. Ее живые аквамариновые глаза смотрели на него с такой надеждой, что Джонас решил действовать очень осторожно. Она хочет, чтобы он принял предложение Уорвиков, но у него эта идея вовсе не вызывала восторга. Он предпочел бы остаться в Секуенс-Спрингс до конца зимы, предаваясь любовным утехам с Верити и обучаясь приготовлению вегетарианских блюд.

— Отдых зимой на островах Сан-Хуана и неделя на Гавайях — это далеко не одно и то же, — заметил он, помолчав.

— Знаю. Но зачем упускать такую великолепную возможность?

— Положим, обследовать виллу — еще куда ни шло, но должна же ты понимать, что четырехвековая легенда о сокровищах вполне может остаться всего лишь легендой. На мой взгляд, это бессмысленная затея…

— Вот и Лаура говорит то же самое. Но послушай, если Уорвики согласны оплатить эту бессмысленную затею, почему бы не согласиться? В любом случае это ведь не главное. Перво-наперво ты должен дать заключение о подлинности постройки.

Джонас мучительно пытался придумать очередной повод для отказа, но чувствовал, что любое его возражение будет признано недостаточно веским и убедительным. Предстоящий вояж казался ему пустой тратой времени, но после ночи, проведенной с Верити, он был настроен снисходительно. Эта женщина обвела его вокруг пальца, но ему почему-то не было обидно.

— Знаешь что, — он наконец решил проявить великодушие, — я сам поговорю сегодня с Уорвиками.

— Лучше бы ты сначала извинился перед ними за вчерашнее.

— Не торопи события, Верити.

— События-то я не тороплю — я тороплю тебя. Неужели же твое предназначение — до конца жизни мыть тарелки.

— Не пойму, чем ты недовольна. Тебе был нужен посудомойщик и сторож, в моем лице ты обрела обоих, да еще и сэкономила.

Она улыбнулась ослепительной, многообещающей улыбкой, у Джонаса, как всегда, захватило дух.

— Очень любезно, — пробормотал он себе под нос. Верити подхватила одной рукой тарелки и чашки, а другой потянулась за импровизированной клюкой.

— Я сам соберу посуду. Ты что, забыла, кто из нас «профи»? — бросил Джонас. Но она неловко заковыляла на кухню с посудой в руке. Он тотчас нахмурился. — Сядь, дорогая, я сам все сделаю.

— Не беспокойся, я уже приспособилась. Сегодня вечером приму в здравнице ванну, и нога совсем заживет.

— Верити…

Она задержалась на секунду и чмокнула его в лоб.

— Спасибо, что согласился, Джонас. Я уверена, тебя ждет большое будущее.

— Но я ведь еще не дал согласие, просто-напросто решил переговорить с Уорвиками, — напомнил он, прекрасно понимая, что дальнейшее сопротивление бесполезно.