— Ведите нас, мисс Фрэмптон.

Мисс Фрэмптон кивнула и двинулась к лестнице. Это была полная, крепкая, пышущая здоровьем пожилая женщина. Выцветшие проницательные глаза ее светились спокойствием умудренного опытом человека. На ней было домашнее платье в цветочек, вероятно, приобретенное еще в пятидесятые годы, и тонкая металлическая цепочка, почти незаметная под широким воротником.

— Прошу вас. — Мэгги грузно ступила на широкую лестницу. — Я отвела вам очень уютную комнатку с видом на сад, правда, тут все комнаты выходят в сад. Дигби говорил, что все эти итальянские синьоры не доверяли никому, кроме членов своей семьи. Потому-то и строили себе такие дома: снаружи — неприступные каменные стены, дабы защититься от неприятеля, а внутри — тихий дворик с садом. Но полагаю, некоторым все-таки довелось убедиться на собственной шкуре, что семье тоже не всегда можно доверять. Джонас улыбнулся:

— Да, Мэгги, вы правы. Предатели бывают и среди родственников.

Мэгги внезапно остановилась, опершись рукой о каменные перила. Изогнув бровь, она внимательно посмотрела на Джонаса:

— Это правда, что говорит про вас мисс Солнышко? Вы один из тех чудаков, которых зовут экстрасенсами?

— Нет, мэм, — почтительно возразил Джонас. — Я не имею чести к ним принадлежать.

— Вот и хорошо. А то у нас тут и так ненормальных — больше некуда. И все они гости мисс Солнышко. Уж и не знаю, что бы сказал на это Дигби.

— Мисс Солнышко? — с любопытством переспросила Верити.

— Да, я говорю о мисс Уорвик. Я зову ее мисс Солнышко, потому что она все время улыбается и считает, будто вся Вселенная в поте лица трудится, чтобы сделать ее жизнь приятной и беззаботной. Не знаю, как вам, а мне эта постоянная жизнерадостность кажется несколько нарочитой. Я не одобряю все эти фокусы, которыми они тут занимаются. Вряд ли можно придумать что-то новое. Во времена моего детства таких фокусников было пруд пруди — правда, все они работали в цирке или ходили по ярмаркам.

— Полностью с вами согласен, Мэгги, — откликнулся Джонас. — А что думал Дигби Хейзелхерст по поводу всех этих новомодных течений?

Мэгги поставила ногу на очередную ступеньку.

— Старик Хейзелхерст был весьма здравомыслящим господином, но года за два до смерти слегка тронулся умом, если позволите так выразиться. Правда, ему тогда уже перевалило за восемьдесят, а в таком возрасте это простительно. Да к тому же его чудачества нам нисколько не мешали.

— «Нам»? — быстро подхватила Верити.

— Ну да, ему и мне, — грустно усмехнулась Мэгги. — Нам с Дигби было хорошо друг с другом. На этом уединенном острове мы с ним прожили много лет, и нам никогда не было скучно. Скажу вам по секрету, в определенные моменты старина Дигби выказывал активность, достойную какого-нибудь школяра на заднем сиденье автомобиля. Да, мы с ним вспоминали молодость — там, внизу, в подвале, который раньше был камерой пыток. — Мэгги с трудом одолела последнюю ступеньку и вошла в полутемный коридор.

Верити обратила к Джонасу недоуменный взгляд, а тот в ответ состроил жуткую гримасу.

Дойдя до середины коридора, Мэгги отворила тяжелую дубовую дверь в огромную комнату с полукруглыми арками окон почти во всю стену. Посреди комнаты стояла широкая кровать с балдахином. Стены украшали потертый гобелен и потемневшие от времени картины. От непокрытого ковром каменного пола пахнуло холодом.

— Ну как, нравится? — спросила Мэгги. — К сожалению, это лучшее, что я могу предложить.