— Я поскользнулась на обледенелом крыльце и вывихнула лодыжку.

— Как давно это случилось?

— Пару дней назад. — Она взглянула на ногу и добавила:

— Опухоль уже потихоньку сходит, но нога все еще побаливает.

Крамп помог ей усесться в потертое от времени кресло, обитое бархатом. Подлокотники и толстые деревянные ножки кресла были украшены богатым резным орнаментом. Верити слегка откинулась на спинку, опасаясь, что кресло слишком дряхлое. «Нет, — решила она, — это конец девятнадцатого века, а уж никак не Ренессанс».

— Позвольте представить вам моих друзей, мы вместе постигаем истину. — Элисса, не выпуская руки Джонаса, встала перед собравшимися. — Это, как вы уже знаете, Оливер Крамп, экстрасенс-целитель. У буфетной стойки с ликерами — Престон Ярвуд. Престон — руководитель и вдохновитель нашего небольшого кружка, прекрасный учитель. Он заинтересовался метафизикой задолго до того, как она стала популярной. Его наставником был сам Илэла Ионанда.

— Да что вы говорите! — восторженно воскликнула Верити, гадая про себя, кто же такой этот самый Илэла Ионанда.

— Как вы добрались? — послышался из темноты голос Ярвуда. Престон не торопясь разливал напитки. — Насколько я знаю, ваш вылет немного задержался. — По его тону можно было понять, что он весьма обрадован этим обстоятельством.

Наконец Ярвуд выступил из темноты, поклонился Верити и пожал руку Джонасу. Сквозь редкие и жиденькие волосы на голове просвечивала лысина. На вид ему было лет сорок. Этот невысокий подвижный розовощекий мужчина с намечающимся брюшком просто завораживал своим умным и проницательным взглядом. На лице его сияла такая же жизнерадостная улыбка, как и у Элиссы. Верити уже начинала подумывать, что эта улыбка является неотъемлемой частью имиджа сторонников нового пути к просвещению.

На Ярвуде был дорогой темно-фиолетовый свитер и шерстяные, отлично сшитые брюки со стрелочками. Верити обратила внимание и на его кожаные туфли итальянского производства, и на тяжелые золотые часы с черным циферблатом. Весьма респектабелен, ничего не скажешь. Видно, семинары по метафизике приносят неплохой доход, как справедливо заметил Даг.

— Что вам предложить, Верити? — вежливо осведомился Ярвуд.

— Я бы выпила фруктового сока.

— Я так и думал, — негромко пробормотал Престон, как будто подтверждая еще одно свое предположение. — А вам, Джонас?

— Мне — виски, если можно, — ответил Джонас, садясь рядом с Элиссой.

— А это, — продолжала Элисса, указывая на молодого человека, притулившегося в углу дивана, — Слэйд Спенсер. Слэйд в нашем кружке недавно. До этого он самостоятельно осваивал новые пути познания. Так я говорю, Слэйд?

— Все верно. Моя жизнь — нескончаемый путь к просвещению.

Слэйд Спенсер стал тут же дрожащими руками набивать трубку ароматным табаком. Покончив с этим нехитрым занятием, он вытянул свои длинные ноги и успокоился. Слайду можно было дать лет тридцать, но наверняка Верити сказать не могла.

Спенсер не обратил на Джонаса никакого внимания и, медленно потянувшись за стаканом, улыбнулся Верити. Лицо Спенсера с лихорадочно горящими из-под черных нависших бровей глазами напоминало лик аскета. Его худоба была сродни какому-то болезненному истощению. Находясь все время в некоем нервическом возбуждении, словно все внутри него постоянно ходило ходуном, он производил впечатление человека, которому с большим трудом давался контроль над собой.

— Должен признаться, сейчас меня чрезвычайно занимает концепция альтернативного сознания, — произнес Слэйд так неуверенно, как будто боялся, что язык подведет его и он начнет спотыкаться на каждом слове.