20

Вечером, как обычно, жрец, отвечавший за светильники в мемфисском храме Хатхор, отправился за маслом в хранилище, расположенное с внешней стороны здания. Масло только что привезли и разгрузили.

Жрец пошел привычным маршрутом и привычными жестами наполнил сосуды. Ему нравилось смотреть на результаты своей работы, и он остановился, созерцая маленький огонек, едва освещавший жилище богини.

Медленным и торжественным шагом он подошел к светильнику, поднес к нему фитиль и направился в тот зал храма, в котором стояла модель ладьи Осириса, свет на которой зажигался раньше, чем в других местах.

Проникнутый значимостью святой минуты, жрец поднес фитиль, чтобы зажечь долгожданный огонь.

В одну секунду масло вспыхнуло.

Огромный столб пламени рванулся ввысь и охватил руки, туловище и лицо бедняги. Пока он, воя от боли, пытался отойти в сторону, пламя охватило священную ладью, а вокруг занялся пожар…

Начальник писцов, как обычно занятый наблюдением за поставками в столицу фруктов и овощей, смотрел недоверчиво.

– Ты гарантируешь мне качество своего касторового масла? Все мои кабинеты должны иметь ровное и яркое освещение.

– Производитель вызывает доверие.

– Я хочу пересчитать кувшины.

– Да я уж их три раза пересчитывал!

– Ты – может быть. Но ты – это не я.

Тщательно проверив количество привезенного, чиновник решился, наконец, поставить свою печать, позволяющую поставщику получить оплату в службе визиря.

Дни предстояли тяжелые, поэтому начальнику писцов потребуется потратить немало дополнительного времени, чтобы наверстать прежние упущения администрации. Учитывая строгость Кхнум-Хотепа, такое положение не могло продлиться долго. И все же сейчас писцам придется попотеть и на ближайшее время отказаться от отдыха, чтобы оказаться на высоте.

Настроение у писцов было соответствующее, но они молча подчинились требованиям начальника. Опасаясь, что могут не удержаться от невоздержанных высказываний, они корпели над папирусами и табличками.

День клонился к вечеру.

– Зажгите светильники, – приказал начальник.

С дюжину ламп вспыхнули одновременно.

Крики ужаса, потом паника… Пожар охватил папирусы, писцовые принадлежности, деревянные сиденья, стены.

Одному молодому писцу удалось все-таки выскочить из этой пылающей печи.

В ужасе он смотрел на город, в разных местах которого к небу поднимались столбы черного дыма. Многие здания администрации были охвачены пламенем.

Шеф-повар ругался не переставая. Пир на тридцать персон! Нужно готовить, а первосортного масла все еще не привезли.

Наконец, в улицу завернули тяжело груженые повозки.

– Твое лицо мне незнакомо, ты кто? – спросил шеф-повар усача, сидевшего на первой повозке.

– Мой господин болен, я приехал вместо него.

– И так опоздал! Рискуешь лишиться места, приятель.

– Виноват, но вы не правы. Я потратил так много времени, чтобы отобрать самое лучше масло!

– Покажи-ка.

Один за другим шеф-повар открыл все кувшины.

– Восемь кувшинов моренгового и оливкового масла. Высшего качества.

Подозрительно покосившись на поставщика, повар попробовал на вкус.

– Кажется подходящее. И чтобы впредь таких промашек не было! Смотри у меня!

– Не беспокойтесь, я буду осторожен.

Раздражаясь из-за того, что приходится работать впопыхах, и чувствуя легкое недомогание, шеф-повар все же успел приготовить закуску, мясо и рыбу. Получилось довольно вкусно.