– Что ж, не слишком много непокорных прядей, волосы податливы, здоровы… Может быть, мне и удастся исправить этот кошмар…

Горячая вода, ароматная мыльная пена, успокаивающие притирания – все это придавало удовольствие малоприятной процедуре. Цирюльник решил даже не брить Икера наголо. Ему удалось, укоротив волосы, привести их в приличное состояние и расчесать. Стало понятно, что можно сделать элегантную стрижку, подходящую к форме лица. Икеру повезло: над ним трудился истинный профессионал, решивший и в этом трудном случае создать шедевр.

– Великолепно, – по достоинству оценил усилия цирюльника Секари. – Сейчас, Икер, ты выглядишь даже лучше, чем до своего отъезда из Мемфиса. Цирюльник поистине сотворил чудо!

Мастер даже покраснел от похвалы.

– Но красоты мало, – напомнил Сехотеп. – Нужно и здоровье. После такого долгого и трудного путешествия тебе необходима помощь моего личного массажиста.

На спину, ягодицы и ноги Икера специалист нанес толстый слой целебного притирания, составленного из порошка кориандра, бобовой и пшеничной муки, морской соли, охры и сока терпентинного дерева. Потом проработал отдельно каждый мускул, а затем все тело целиком.

Спустя час Царский Сын Икер почувствовал себя бодрым. Исчезли боли и судороги, во всем теле энергия била ключом.

– Осталось только одеть тебя, как подобает твоему рангу, – заключил Сехотеп. – Держи, вот схенти, туника и сандалии.

Как должны были реагировать тщательно подобранные и тренированные самим Собеком дворцовые стражи? Конечно, если бы они не дали тому ханаанину поговорить с Сехотепом, то у них были бы серьезные неприятности. Но Царскому Сыну Икеру – не признать его теперь стражники не могли – дорога к фараону была закрыта.

– Позовите вашего начальника, – приказал Хранитель Царской Печати.

Собек-Защитник незамедлительно явился.

– Надеюсь, ты узнаешь Икера? – с иронией спросил Сехотеп. – Может, он не слишком похож на того подозрительного ханаанина, которого ты бросил в тюрьму?

– У этого преступника только одно на уме – убить фараона Сесостриса. А ты, веря его россказням, ставишь на карту царскую жизнь.

Икер попытался разубедить начальника стражи царства.

– Ты ошибаешься, Собек. Именем фараона клянусь тебе, что ты ошибаешься. Я должен ему сообщить о результатах моей миссии. Ты можешь предпринимать любые меры предосторожности, но в первую очередь должен думать только о благе Египта.

Решительность, с какой Икер произнес эти слова, поколебали Собека.

– Ладно, иди за мной.

– Мы пойдем вместе с Икером, – решительно произнес Сехотеп. – А то тебя может соблазнить мысль бросить его еще куда-нибудь. Например, в какую-нибудь богами забытую тюремную камеру.

Собек только передернул плечами.

– Хранитель Царской Печати прав, – сказал Секари. – Рядом с человеком, способным на произвол, никакие меры предосторожности не могут быть излишними.

Когда они оказались рядом с царскими покоями, навстречу вышел генерал Несмонту.

– Великий Царь примет Икера сразу же после обряда очищения.

Царского Сына повели в храм Птаха. Один из жрецов раздел его, омыл его руки и ноги, потом ввел его в уединенную часовню, где горел только один светильник.

Сенанкх и Секари стали по обе стороны от Икера, а прямо перед ним стал визирь Кхнум-Хотеп.

– Пусть жизненная влага очистит, – громко произнес Кхнум-Хотеп, – соберет энергию и освежит сердце человека, почитающего законы Маат!

Над головой Икера два служителя подняли вазу, из которой вышел луч света и озарил все тело молодого человека.