Спустившись по темной лестнице на первый этаж, альбинос выбрался наружу и побрел среди развалин, которые совсем недавно были отелем «Мажестик». В деловой части Мехико Сити повсюду пылали пожары, озаряя запыленную территорию кроваво-красными отсветами. То и дело до Солариса доносились крики и стоны погребенных под обломками, но еще живых людей, молящих о помощи.

«Они должны были убраться из города, когда им сказали, — подумал он. — Мы ведь предупредили их».

Неважно, что прогноз о землетрясении сфальсифицировали для обеспечения прикрытия операции по захвату склада со смертоносным грузом. Несмотря на обман, прогноз сбылся, но для неповеривших в него теперь это уже не имело значения. Спасение из-под обломков означало бы для них лишь то, что им предстояло умереть в страшных мучениях от высвобожденного вируса, так что Соларис не обратил внимания на мольбы несчастных.

От дыма и пыли першило в горле, глаза слезились, и, осмотревшись, альбинос сумел разглядеть сквозь подсвеченную огнем мглу, что в Зокало уцелело лишь здание его оперативного центра. Национальный Дворец исчез. Фрески Диего Риверы исчезли. Исчез и храм Теночтитлана. А Соларис потерял чувство направления. В какую сторону идти? Альбинос решил ориентироваться по своему офису и, прикинув на глаз расстояние, понял, что он находится слишком близко от разрушенного «Койота». Он хотел было отыскать вход в метро, надеясь, что подземные туннели проведут его под зараженной территорией, но огромные глыбы прекрасного древнего камня заблокировали все — улицы, туннели, переулки.

Пройдя пару десятков метров, Соларис вдруг увидел бугристые очертания дюжины бронированных машин, окружавших товарный склад «Койот», три из которых, не заваленные кирпичом, казались брошенными.

Взобравшись на ближайшую, Соларис откинул крышку люка, и в нос ему ударило тошнотворным запахом свежей крови. Он подавил побуждение тотчас убежать отсюда, и когда глаза его немного привыкли к темноте, разглядел трех мертвых членов экипажа. Двое были убиты выстрелами в затылок — их склоненные головы лежали на приборной панели, забрызганной мозгами. Третий сидел на заднем сиденье, с «кольтом» десятимиллиметрового калибра в правой руке и огромным пятном крови на простреленной груди.

Все ясно, прикончил этих двоих, потом сам застрелился.

Соларис судорожно сглотнул комок в горле, застыв над проемом люка. Трахею его сжали спазмы, и он с трудом заставил себя глотнуть зловонного воздуха, который легкие отказывались принимать.

Пересилив отвращение, альбинос осторожно спустился по перекладинам короткой лесенки в кабину «Пауэлла», превратившуюся в склеп для экипажа. Соларис не стал вытаскивать трупы наружу; он не хотел терять времени, к тому же он не был уверен, что у него достанет физических и душевных сил для подобного упражнения. Поэтому он просто оттянул тела «казненных» назад от пульта, прислонив их к «палачу».

«Пауэлл» представлял собой новейшую бронированную машину, используемую спецкомандами Сил Быстрого Реагирования в операциях против орудующих в крупных городах гангстерских группировок. Обладая чрезвычайно узким «телом», «Пауэлл» мог пробивать стены, не разрушая при этом всего здания. При сверхвысоких температуpax им можно было управлять дистанционно, а в условиях ограниченной видимости экипаж мог задействовать установку спутниковой линии связи и продвигаться к цели, сверяясь с изображением территории, смоделированном на дисплее.

Соларис нащупал на консоли входное гнездо и подключил к нему свой «Сайдкик».