Глава 35

Эль Осо подбривал свою подросшую бороду, которая раздражала кожу на шее, быстро соскабливая щетину, покрытую прохладной мыльной пеной. За последние несколько дней Эль Осо потерял почти десять кило веса, и теперь из зеркала на него смотрел похудевший, суровый и даже где-то благородный мужчина.

— Не торопись, Медведь, — окликнул его Эль Тигре со своего снайперского «насеста». — Мы сейчас хозяева положения. Послание этого ублюдка-альбиноса — блеф и ничего более.

Эль Осо обмыл водой из-под крана лицо и шею, насухо обтерся полотенцем, надел чистую рубаху Эрнана, поскольку Эрнану рубашки теперь уже были не нужны, ни чистые, ни грязные.

— Не отвлекайся, Тигр. Мы уже и так лишились четырех человек, которые потеряли бдительность. Надо что-то придумать насчет жратвы, иначе, когда появятся гринго, у нас не будет сил, чтобы стрелять в них.

— Можно съесть Эрнана, — осклабился Эль Тигре. — Его подстрелили вчера, а коньки он откинул только сегодня днем.

Эль Осо покачал головой, посмеиваясь над каннибальской шуточкой дружка, но, увидев страх в глазах остальных герильясов, враз посерьезнел.

— Впредь никаких разговоров о еде, — мрачно приказал он.

— Они говорят, что придут сегодня ночью, — подал голос Гильермо. — И что тогда? Ну, перебьем мы их всех, а альбинос пришлет других. У нас кончатся боеприпасы. Нас снимут по одному, как…

— Что ты предлагаешь? — перебил его Эль Осо. — Сдаться, чтобы нас поставили к стенке всех вместе? Нет, после того как этот ложный прогноз о землетрясении не сбудется, через день-два люди начнут возвращаться в город, а мы покинем его богатеями.

— Но как?..

— У Медведя есть план, — нервно прокудахтал Эль Тигре. — Ага, на крыше собираются какие-то тени. Ну-ка, ну-ка…

Эль Осо услышал два приглушенных выстрела из винтовки Эль Тигре.

— Одной тенью меньше, Медведь, — доложил Эль Тигре. — Расскажи ребятам, какой у тебя план.

— Освальдо, подай мне вон ту ленту! — приказал Эль Осо. — Умберто, Мигель, распакуйте эти два мешка. Да поосторожнее, черти!

Освальдо передал ему три мотка липкой изоляционной ленты, и Эль Осо, оторвав от них дюжину кусков метровой длины, положил их на деревянную скамейку, стоящую рядом со штабелем картонных ящиков. Винтовка Эль Тигре кашлянула еще дважды.

— Слишком уж они беспечны, Медведь.

— Продолжай инструктировать гринго насчет их беспечности, Тигр, — отозвался Эль Осо. — Освальдо, Умберто, несите упаковки сюда.

Вынув из ящика один из блестящих цилиндров, Эль Осо осторожно отвинтил крышку, достал из него металлическую решеточку с закрепленными на ней холодными на ощупь, голубыми ампулами, которые затем снял по одной и прилепил к изоленте. С ампул срывались струйки пара, когда Эль Осо снимал их, одну за другой, с решетки и, прилепив к изоленте, обматывал их ею.

— Все видят, что я делаю?

— Да, Медведь.

— Да.

— Да.

— Тогда подходите сюда по одному и делайте то же самое. Мы покажем гринго портрет каждого из нас в этих ожерельях, и посмотрим, захочет ли кто-либо из них стрелять в нас. Приступайте!

Умберто поставил к стене свой гранатомет и подошел к Эль Осо.

— Медведь, — обратился он к командиру. — Я попрошу тебя только об одном.