Конфиденциальные новости из Вашингтона, федеральный округ Колумбия, произвели на Рико не больше впечатления, чем то «шоу», устроенное Сенатской Комиссией по Разведке в посольстве. Внимание конгрессменов сосредотачивалось сейчас на водных войнах, охвативших западные штаты, и на волне беспорядков в гетто, прокатившейся по восточному побережью. Разве стали бы они выслушивать какого-то побитого полковника, предупреждающего их о бродячем вирусе, который орудует где-то в двух тысячах миль от Белого Дома?

Да, не станут, решил Рико, посмотревшись в зеркало. Ну и рожа! А кто-то это там позади?

— Любуетесь собой? — спросила подполковник Рена Шольц.

— По несколько раз в день, — ухмыльнулся он. — И каждый раз нахожу себя все более и более симпатичным. Садитесь, полковник. Заказать вам что-нибудь выпить?

Рена с подозрением покосилась на его стакан.

— Всего лишь тоник с лимоном, — объяснил Рико. — Не беспокойтесь, Рена, джинн по-прежнему в бутылке, а пробку я забил туго.

Толедо похлопал по сиденью рядом с собой, стараясь скрыть дрожь в пальцах, и Рена села. Откуда ни возьмись, появился отец Фри собственной персоной и с любезной ухмылочкой положил на стойку перед Реной Шольц салфетку. «Наблюдал за нами из своей «кельи», — предположил Рико.

— Дерьмовато выглядите, Толедо, — сказал священник. — Впрочем, оно и понятно. Чего прикажете, юная леди?

— Двойную порцию такого вот комплимента, святой отец. А на второе — «Деву Марию».

Рико украдкой изучал отражение Рены в зеркале рядом со своим. Она была прекрасна. У него ушло десять лет на то, чтобы наконец осознать это, главным образом потому, что исходящая от Рены Шольц аура всегда отчасти напоминала заграждение из колючей проволоки — только служба, никаких вопросов относительно личной жизни. Новая кожа на свежих, едва начинающих зарубцовываться шрамах Рико полыхнула розоватым румянцем, когда Рена поймала его взгляд.

Голубоглазая блондинка Рена Шольц носила на себе результат воздействия яростного коста-браванского солнца с достоинством и элегантностью королевы красоты. Вследствие значительного истончения озонового слоя земной атмосферы загар давно вышел из моды, однако Рена Шольц всегда кружила мужчинам головы своей слегка загоревшей, золотисто-смуглой кожей, ежиком коротко остриженных волос и холодными озерцами большущих голубых глаз.

— Это место следовало бы назвать «Оазис», — сказала Шольц. — На улице настоящее пекло, а здесь прохладно и тихо.

— Не любите жару, Шольц? — осведомился Рико. — А как вы относитесь к адреналину?

Шольц воспитывалась и выросла в одном из католических монастырей штата Айдахо. Тамошние монахини в свое время буквально ворвались на газетные полосы, когда в конце 90-х годов фактически собственными силами, без помощи властей разделались с бандой «Арийские Наци». Один из заголовков так и гласил: «Сестры во Христе гасят орду гуннов». Именно после того нашумевшего дела Соларис завербовал Шольц, и она поступила на службу в Управление.

Рена взяла из стоящей на стойке чаши маленький стручок красного перца и, пососав его, переспросила Рико:

— Как я отношусь к адреналину? Положительно. Сейчас для нас адреналин — единственный доступный допинг.

— Где дети? — спросил, помолчав, Рико.

— Все еще на ферме, Чанг тоже там.