— Перклис, — процедил Карл Карлсон сквозь зубы, — может, у вас в Торонто такие случаи в порядке вещей и вы к ним привыкли, но здесь убийство двух с лишним сотен человек — чрезвычайное происшествие, трагедия. Там поработали не ловкачи, а ублюдки.

Перклис поднял свой «Сайдкик», на котором мигал один из индикаторов.

— Я записываю ваши слова, господин вице-президент.

— Тогда внесите поправку — «мерзкие ублюдки».

— Не бери в голову, Карл, — сказал Марк О’Коннор. — Все образуется.

Марк О’Коннор был супругом президента Клаудии Кей О’Коннор, а произнесенная им нараспев фраза: «Все образуется!» — названием хита трехгодичной давности, который группа «Наклхедс» исполняла для Карла на партийной конференции во время прошлой избирательной кампании, когда стало ясно, что он станет вторым лицом в государстве. Его имя сверкало тогда на потолке конференц-зала под именем «Клаудиа Кей О’Коннор».

Соратникам Карлоса по партии удалось убедить его в том, что он будет их Парнем-Номер-Один, заняв пост первого помощника первой в истории Соединенных Штатов Америки женщины-президента. Теперь Карл Дж. Карлсон клял себя за то, что дал свое согласие.

— Паршивая песенка, — буркнул вице-президент. — И ни хрена ничего не образовалось. Все летит к чертям собачьим.

— Возьми себя в руки, — посоветовал ему Марк. — У тебя просто предвыборная нервозность, вот и все.

Он вынул из холодильника пару бутылок минеральной воды «Эдем Спрингс» и протянул одну Карлсону; тот отмахнулся — не хочу, мол. Коннор уселся в кресло рядом с вице-президентом и пристегнул ремень безопасности — как раз вовремя, поскольку самолет уже начинал заходить на посадку.

— Когда я пью эту водичку, у меня не так сильно закладывает уши, — сказал Марк, поднося горлышко бутылки к губам. — От всех этих перелетов я скоро совсем оглохну, — добавил он и несколькими большими глотками опустошил бутылку.

Его «Сайдкик» подал сигнал вызова, и рука Марка потянулась к левому уху, в которое был вставлен небольшой головной телефон. На лице О’Коннора появилось выражение напряженной сосредоточенности.

— Ты в порядке? — спросил его Карл.

Марк указал на свое ухо, сделал пальцами знак «о’кей» и продолжал слушать сообщение.

— Думаю, тебе не следует пить так много этой проклятой воды, она…

— Спасибо, Джефф, — сказал О’Коннор. — Я поставлю его в известность.

— Джефф Уилер? — спросил Карл.

Марк кивнул.

— Господи Иисусе! Какой еще сюрприз он нам приготовил?

Самолет выровнялся; О’Конор открыл вторую бутылку воды и наклонился к Карлосу.

— Ты не поверишь, — произнес он мрачным тоном, — но сгорела еще одна община Садоводов, на сей раз в Арканзасе. Сто двадцать мертвецов… чертовщина какая-то. А тут еще эти «акулы пера».

Он мотнул головой в сторону прохода, на противоположном конце которого, среди группы журналистов негромко жужжали несколько «Сайдкиков». Новость об очередном аутодафе уже передавалась в эфир, а О’Коннор еще не предоставил вице-президенту текста соответствующего заявления для прессы.

«Им нужно бросить кость, иначе они растерзают нас самих», — устало подумал Карлсон.

Словно читая мысли вице-президента, Марк О’Коннор извлек из принтера своего «Сайдкика» распечатку и подал ее Карлу.