Подходим прямо к дверце. Лучше не дать ему выйти.

– Привет! – Широкая улыбка, посветим ему в глаза фонарем. – Черт, до чего же я рад вас видеть!

Хью заслонил глаза от света фонаря.

– У вас проблемы?

– Уже нет.

Поднимаем пистолет. Дважды в голову.

Тело дергается, как кукла. Теперь родная мамаша не узнает его в лицо. Пора надевать перчатки. Надо отстегнуть урода, отодвинуть его от руля. Ну вот, теперь осталось только загнать этот шикарный полноприводный внедорожник в лес. Нет, не очень далеко. Мы же хотим, чтобы его нашли побыстрее.

Проколем одну шину. Пусть думают, что у него случилась неприятность на дороге, а потом кто-то подъехал и еще добавил.

Назад на своих двоих за канистрой бензина.

Так, теперь посмотрим, что нам нужно. Нам нужен бумажник, ну и, пожалуй, часы.

О нет! Беднягу ограбили и убили по дороге на пляж! Какая ужасная трагедия!

Смешно. Так, действуй грубо, плесни, еще плесни бензинчику, пропитай сиденья. Подними капот, включи мотор. Плесни как следует на шины. А теперь назад! Побереги себя.

Все, поджигай ублюдка!

Полюбуйся, как он горит. Нет, вы только посмотрите на него! Человек-костер, пылает, как последний сукин сын! Лучше всего самая первая минута. Рев, вспышка! Ну, все, только любители остаются глазеть на пожар. Запоминается только первая минута. Первая вспышка. Раз-два.

Так, уходим, уходим. Отведем драндулет обратно в Мэриленд. Можно позавтракать яичницей с ветчиной.

– Привет, как дела? – Она бросила печатать и подняла голову. – Эй, в чем дело? Только не говори, что у тебя вторая смена и тебя некому подменить. Я как раз кончаю смену и еду домой за вещами.

– Я… Мы можем поговорить? Наедине.

– Конечно. – Рина отодвинулась от стола и пристально взглянула на него. Она занервничала. – Что-то случилось? Джина…

– Нет-нет, это не Джина.

– Ну, тогда что? Хью? Он попал в аварию? Тяжелый случай?

– Нет, не в аварию. Дело плохо. Совсем плохо.

Теперь она схватила Стива за руку и вытащила в коридор.

– Что? Скажи сразу.

– О господи, он мертв, Рина. Он мертв. Мне только что звонила его мать.

– Его мать? Но…

– Он был убит. Застрелен.

– Застрелен? – Ее рука разжалась.

– Сначала она говорила совсем бессвязно. – Стив рассказывал, глядя поверх ее головы, его губы стали тонкими, как лезвия бритвы. – Но я вытащил из нее все, что мог. Кто-то застрелил его. Он ехал к морю, до острова ему оставалась пара часов. Кто-то, должно быть, заставил его остановить машину, или столкнул с дороги, или у него был прокол. Я точно не знаю. Она точно не знала. – Он судорожно втянул в себя воздух. – Но они застрелили его, Рина. Господи, они его застрелили, а потом подожгли его машину, чтобы это замаскировать. Забрали бумажник, часы. Не знаю, что еще.

Голова у Рины закружилась, в горле у нее поднималась тошнота.

– Его опознали? Точно опознали?

– У него были вещи в машине. Вещи, которые не сгорели. Это точно его вещи. Документы на машину в бардачке. Его родители позвонили мне оттуда. Это он, Рина. Хью мертв.

– Я попробую что-нибудь узнать. Позвоню в местную полицию, выясню все, что смогу.

– Ему стреляли в лицо. – Голос Стива пресекся. – Его мать мне сказала. Выстрелили ему прямо в лицо. Ради гребаных часов и того, что было в бумажнике.

– Сядь! – Она толкнула его на скамью, села рядом с ним, взяла его за руку.