|
– Ведь ты не робот, да? На тот случай, если предыдущей легендой не удалось ввести противника в заблуждение, у нас была разработана еще одна модель поведения. – Не робот. Я живое существо из звездной системы, известной у вас как Проксима Центавра. Прилетел на Землю с визитом к главе вашего государства. Глаза у парня совсем округлились. – Не может быть! Инопланетянин? Брат по разуму? – Да, брат! – с пафосом сказал я, но аварийная лампочка подло подмигнула. – Я брежу, – он с силой потер глаза. Проморгался. Не помогло. Ущипнул себя за руку. – О, чёрт! – Я не чёрт. Можешь звать меня Гор – это близко по звучанию к моему имени, непроизносимому человеческими органами речи. А что такое чёрт? – Не обращай внимания, это я так, фигурально. А ты неплохо по-русски шпаришь. Без акцента даже. – Мы постоянно принимаем волны ваших передач. – Тогда почему тебе не известно, что такое чёрт? – Отходил от радиоприемника по нужде и пропустил момент объяснений. Его лицо скривилось так, словно он дегустировал плазмоид. Его конвльсии я принял за кашель. – Да-а… Гор... – его взгляд внимательно ощупал каждую деталь кабины. – Я почему-то иначе представлял инопланетную технику. А где ты сам, инопланетянин? Ты невидим? Хороший вопрос. Философский. Наставник Юй полысел, лишившись гребня, но так и не достиг просветления, размышляя над коаном: когда появляется машина, куда девается дракон? – То, что ты видишь, и есть я. – Вертолёт? – Форма для меня не имеет значения. – Нифигассе. Но ты живой? – Интересная мысль. А ты? Парень прыснул в кулак. – Ладно, замнём, – снизошёл человек, но тут же его осенила новая мысль. – А, может, ты – биоробот? – Сам ты биоробот. – Точно не биоробот? М-да… Я вот что ещё не могу понять, – продолжал искриться вопросами студент, – откуда звук идет? Где у тебя хотя бы голова? Вот чем ты сейчас со мной разговариваешь? – Пупком! Дима мелко затрясся, словно сел на оголённый электропровод. Но, судя по жизнерадостной физиономии, особо о своем самочувствии не переживал. Я не стал уточнять, что пупка у драконов не бывает. Как и то, что в мимикрированном теле не так и важно, где голова, а где рот. Он может оказаться при необходимости и в… Ну, там, чем я, по мнению наставника, всегда думаю. Хотя я с ним не согласен: даже свежевылупленному драконышу известно, что мыслительный процесс не может ограничиваться одной, да еще такой уязвимой частью тела, как голова. И кто ж не знает: разговаривать ртом – дурная привычка, особенно, если во время еды. А я с человеком внутри как раз и нахожусь, можно сказать, в непрерывном обеденном процессе. Правда, пища о своём статусе пока не подозревает. Когда Димины конвульсии, сопровождавшиеся громким кашлем с растянутым до ушей ртом, прошли, он припёр меня очередным вопросом: – Всё равно не понимаю, почему у тебя такая низкая скорость. На лошадях быстрее ездят. Сколько же миллиардов лет ты полз до Земли таким черепашьим ходом? – Мы прилетели на гиперкорабле, – продолжил я вешать на его уши приготовленную наставником Юем лапшу. – Наша база на обратной стороне Луны. А по планете я передвигаюсь пешком. У людей, между прочим, максимальная скорость куда меньше. – Значит, пешком… Жаль. Просто у тебя видок вполне высокоскоростной, вот я и спросил. |
