– А если он не согласится?

Как ей хотелось бы убедить Ковбоя, что Дауд обязательно согласится. Но слова застревали в горле. Она не могла больше притворяться. Сколько же она натерпелась из‑за вранья и предательств Дауда! И всякий раз убеждала себя, что надо простить, пожалеть его. Он так хотел, чтобы ему верили. И Сара верила снова и снова. А Дауд, видя, что все ему сходит с рук, врал и врал, все больше предавая ее. Прощая Дауда, она тешила себя надеждой, что простят и ее. А раз возможно прощение, то допустимо и предательство. Она ведь сама была готова предать. Но отныне Сара больше не желала терпеть Дауда. Ей горько и противно вспоминать о собственном предательстве. Конечно, она не в состоянии заставить себя разлюбить Дауда. Единственное, что она может попытаться сделать, – не быть похожей на него. Не предавать. Никогда.

– Он согласится, – выдавила из себя Сара. – А если нет… Я заставлю его.

Теперь Дауд сможет предать только Ника. Если, конечно, тот все еще с ним. А может, негр уже успел бросить Дауда. Тогда брат останется совсем один. Закономерный конец всех предателей.

Зазвонил телефон, девушка подняла трубку.

– Сара? Это Рено.

Рено до сих пор играл роль связного. Только теперь он поддерживал секретную связь с курьерами и посредниками.

– Мне только что позвонил Рун. Он хочет с вами поговорить.

– Пусть отправляется к дьяволу.

– Он говорит, что дело важное.

Сара вопросительно взглянула на Ковбоя:

– Рено говорит, что с нами хочет связаться Рун.

К ее удивлению. Ковбой сразу согласился. Казалось, он даже ждал этого звонка.

– Ковбой, Орбитальный совет недоволен, – возвестил голос Руна. – Куцейро им нравился. Им не по душе, что его сбросила какая‑то кучка землян.

– И что же ты собираешься делать? – Ковбой подлил себе виски.

– Совет не может изменить правила на бирже Вернее, могли бы, но это слишком хлопотно. Они приспособились к существующим правилам и делают на бирже огромные деньги. Кроме того, если бы совет ввел ограничения, рынок ценных бумаг ушел бы в подполье, и тогда его труднее было бы контролировать. Поэтому совет решил пойти другим путем. Орбиталы задавят твой бизнес.

– Да? Каким образом?

– Совет осознал, что черный рынок слишком опасен, ибо порождает неконтролируемые элементы. Решено этот рынок легализовать. Они поручат законодателям в Миссури и Кентукки внести в свои парламенты законопроект, отменяющий высокие таможенные пошлины. Когда законы примут, будет создан коридор Миссури – Кентукки, после чего сработает принцип домино, и остальные штаты тоже отменят ограничения. Тогда грузы можно будет возить свободно. Контрабандисты останутся без работы.

– Ты можешь как‑нибудь воспрепятствовать этому?

– Нет. Орбитальный совет уже принял решение.

Ковбой в отчаянии прикусил губу. Неужели они с Доджером сражались напрасно?! Орбиталы победили их без боя, одним взмахом пера.

– Я тебя предупредил, – продолжал Рун. – Ты успеешь подготовиться.

– Я не смогу работать легально. Я давно уже вне закона, меня разыскивают.

– Но ты богат. Придумаешь что‑нибудь. Зато США больше не будут балканизироваться. Можешь мне поверить. На Северо‑Востоке дела улучшатся.

«Но мы пересекали Границу не только ради Северо‑Востока, – горько подумал Ковбой. – И не ради денег. Аркадий и его посредники не понимали этого, считали нас наемниками, которые просто зарабатывают деньги. И орбиталы тоже ничего не понимают. Мы же проходили сквозь Адскую Аллею ради свободы».

– Не горюй, ты не зря трудился, – снова забубнил Рун.