Ковбой пролетел через узкий тоннель, потом над глубокой ямой в асфальте. На экранах появились далекие объекты, пока не различимые, похожие на все, что угодно – на бессмысленные картины абстракционистов, на рой крошечных насекомых, на вспышки элементарных частиц в сцинтилляторе. Далекие объекты быстро приближались, обретая очертания машин, деревьев, дорожных знаков, разрушенных войной городов.

Мелькнула граница штата Джорджия. Для въезда в Джорджию таможню проходить не требовалось, зато навстречу вытянулась длинная вереница машин. Чтобы въехать в Американскую Концессию, нужно пройти дотошный таможенный досмотр.

Ковбой заправился в Южной Каролине, потом в Виргинии. Для заправки топливом участие человека не требовалось, а потому охранник скучал в своей будке, не удостоив машину Ковбоя даже взглядом.

В полдень машина пересекла границу штата Мэриленд. В Пенсильвании Ковбой свернул с магистрали и остановился в условленном месте, куда должны были приехать участники сделки. Ковбой снял с себя шлем, провода, открыл люк, чтобы проветрить кабину, осмотрел сельские окрестности. Сара, к его удивлению, еще спала. Он почти забыл о ней.

С Кэти он расстался два дня назад. Она ушла из его жизни так же, как и появилась – через окно номера на восьмом этаже гостиницы города. Норфолк. Исчезла, улыбаясь из‑под широких полей белой шляпы. Свой роскошный стетсон Ковбой нахлобучил девушке на голову, когда она начала спускаться к водной стихии Атлантического океана. Они, конечно, обменялись адресами, но, кто знает, встретятся ли когда‑нибудь снова. Ковбой бывал в Виргинии редко и недолго, а Кэти сможет взять отпуск только через год, и, учитывая, что жизнь полна опасностей, загадывать наперед бессмысленно. Слишком многое могло измениться. Или он сам попадет в лапы полиции, или Кэти утонет во время шторма. Лучше не тешить себя надеждами на новую встречу.

Наконец Сара открыла глаза, расстегнула ремни безопасности. Сейчас она казалась Ковбою более женственной.

– Хочешь есть?

Она кивнула. Ковбой достал из холодильника сандвичи.

– Что будешь пить? Кофе, апельсиновый сок, холодный чай?

– Холодный чай. – Девушка взяла пакет с едой. – Грасиас.

– Где ты научилась говорить по‑испански?

Он протянул ей сандвич. Снаружи доносилось пение птиц.

– По‑испанглийски, – поправила его Сара. – Мой отец был наполовину кубинец, наполовину цыган. А мать англичанка.

Когда Сара стряхнула остатки сна, к ней вернулась ее прежняя жесткость. Слова «отец» и «мать» она произнесла холодно, словно с родителями у нее не связано никаких теплых воспоминаний.

– Погибли во время войны?

– Да, – кратко ответила Сара, искоса взглянув на Ковбоя. Он не поверил в ее искренность, хотя, с другой стороны, зачем ей что‑то скрывать. – О, да это настоящая ветчина, а не соевый заменитель! – удивленно воскликнула девушка, попробовав сандвич.

– У Пони‑Экспресса пища всегда высшего качества, – гордо ответил Ковбой.

Сара с жадностью проглотила два огромных сандвича. Ковбой несколько удивился ее зверскому аппетиту, но виду не подал. Послышался шум подъезжающих машин. На десерт Ковбой достал абрикосы и взглянул на часы. Участники сделки опоздали на несколько минут.

– Не возражаешь, если я выгляну? – спросила Сара, беря автомат. – Я никогда не бывала в этих краях.

– Места тут прекрасные. Цивилизованная страна.