Он знал, что не сможет уснуть.

7

— Смерть твоя близка, дочь моя, — сказала пророчица.

Мера кивнула:

— Да, матушка, я знаю.

— А твоя дочь об этом не догадывается?

— Нет.

Глубокая мудрость светилась в старых глазах пророчицы.

— Почему ты не сказала ей, что умираешь?

— Я хотела оградить ее от забот и страха, чтобы ее душа и сердце были свободны в день посвящения в тайны богини.

Пророчица кивнула и отвернулась от Меры, чтобы выглянуть в окно на передний двор храма. Это был серый, пасмурный день, типичный для августа. Издалека надвигалась гроза. Несколько просителей шли через двор, чтобы принести дары богине. Посреди двора стоял священный камень — мощная глыба, говорили, будто к нему прикасалась сама богиня. Матери приводили детей и били их головами о камень в надежде вразумить их.

Пророчица опять взглянула на Меру:

— Когда состоится ее посвящение?

— Завтра. Мы идем в горы.

Пророчица одобрительно кивнула. Эта целительница была благочестивой и верной дочерью богини. Там, наверху, в чистом разреженном воздухе гор, охранявших Антиохию, она соединит свою собственную дочь с Великой Матерью.

— Она готова? — спросила пророчица.

Мера подняла голову и посмотрела ей прямо в глаза. Это была старая женщина, маленькая и хрупкая, закутанная в черные одежды, а сверху — черная паранджа. Мера чувствовала себя совсем незначительной рядом с ней, старухи, работавшие в доме богини, приписывали ей огромную власть. Как и жрицы Минервы и Софии, женщины, служившие Исиде, были в том возрасте, когда лунная река уже иссякала, что позволяло им сохранить в себе мудрость луны.

— Я не знаю, — тихо ответила Мера на вопрос пророчицы, — она должна быть готова. Я ее хорошо подготовила, но…

Пророчица помолчала, ожидая продолжения.

— Но теперь появился мужчина.

— Ты знаешь, что твоя дочь должна прийти к посвящению чистой и нетронутой.

— Я запретила ей видеться с ним.

— Она подчиняется?

Мера заломила руки. Нет, думала она. Шестнадцать лет Селена была хорошей, послушной дочерью. Но сейчас она ускользает из дому и бежит в верхнюю часть города.

— Знает ли она, как это опасно? — спросила жрица, словно прочитав мысли. Меры.

— Я предупреждала ее. Вечером, в день облачения, семь дней назад, когда мы были одни, я дала ей наставления. Но ей кажется, что она любит этого человека, матушка. Ее мысли уклоняются от моего учения. Она думает только о нем, говорит только о нем…

Пророчица вскинула руки.

— Твоя дочь — не обычный ребенок, — сказала она. — Ее ждет предназначение. Ты сказало мне, что она происходит от богов и ее доверили твоему попечению. Не бойся, дочь моя, богиня направит и научит ее. — Прорицательница прервалась и посмотрела испытующе в лицо Мере. — Это не все, — продолжала она, — этот мужчина пугает тебя. Почему?

— Потому что он сбивает мою дочь с правильного пути и отчуждает ее от истинного учения. Он хирург, матушка. Он исцеляет ужасными методами. Не испросив помощи богини, не зажигая священного огня, не молясь. Он опасен, матушка. Он все разрушит, все, что я пыталась до нее донести. — Голос Меры стал тише. — В опасности не столько невинность ее тела, матушка, но невинность ее души.

Прорицательница хранила молчание.

— Что мне делать? — Мера наклонилась. — Ты можешь мне сказать, что говорят звезды?

Пророчица спросила в ответ:

— Под какими звездами она родилась?

— Она родилась под знаком Льва при растущей Венере в знаке Девы.