Андреас стал мыть руки.

В медицинской практике для Андреаса уже давно не было чудес. Он работал врачом, потому что это было то, что он хорошо умел делать. И все же очень не хватало страсти, чувства удовлетворения от того, что делаешь что-то осмысленное. Один день был похож на другой, одна болезнь — такая же, как и предшествовавшая ей. Однако, когда он начал учить Селену, в нем вновь зажглась искра. Он заметил, что он хороший учитель. В те дни, когда он учил и наставлял Селену, он чувствовал себя более живым, чем когда-либо в жизни, каждое утро он просыпался в нетерпении, окрыленный желанием видеть Селену.

Он не замечал, что пристально смотрит на нее, пока она вдруг не подняла голову и не улыбнулась ему.

Тогда, семь дней назад, вместе с чувством в нем проснулось и страстное желание, которое — Андреас верил в это — он давно в себе убил. Он знал, что должен быть очень осторожен, встречаясь с Селеной.

Больше всего ему хотелось сразу же заключить ее в объятия. Он открыл ей ворота в другие миры, теперь он хотел показать ей любовь. Иногда желание становилось таким сильным, что появлялась боль. Но тогда он вспоминал о ее юности, ее невинности и о том, что связь между ними, как бы она ни была глубока и прочна, возникла еще совсем недавно. Конечно, ему казалось, что они знакомы уже многие годы. Но все же ниточка, связавшая их, была еще слишком тонкой и непрочной и поэтому требовала осторожного и нежного обращения.

Вопрос был также и в том, чего хотела Селена. Андреас был старше ее на четырнадцать лет, хотя, конечно, такая разница в возрасте не обязательно была бы препятствием для брака, ведь было же достаточно хороших браков между молодыми девушками и зрелыми мужчинами.

Но и в других отношениях он был старше. Он много путешествовал по белу свету. Селена, напротив, до сего дня была защищена от жестокостей жизни.

Каким она его видела? Когда она смотрела на него с нескрываемой симпатией, была ли это любовь школьницы к учителю, или любовь сестры к брату, или вообще то, от чего предостерегают боги, — любовь дочери к отцу? Что произойдет, если он решится открыть ей свои чувства? Не ужаснет ли это ее и не разорвет ли тонкую ниточку, связывающую их?

Суматоха на улице прервала его размышления. Он подошел к окну и выглянул.

— Что там? — спросила Селена и тоже подбежала к окну.

Дикая толпа людей появлялась из-за угла и двигалась с криками мимо дома Андреаса. Это было похоже на процессию. Участники украсили себя гирляндами из цветов и венками из желудей. Музыканты, играющие на флейтах и барабанах, сопровождали процессию, к которой присоединялись все новые и новые люди.

И тут взгляд Андреаса упал на статую в натуральную величину, которую несли в задних рядах процессии.

— Они чествуют бога Августа, празднуя его день рождения.

— Куда они идут?

— Я думаю, к Дафне. Там обычно чествуют богов. Сегодня они преклоняются перед Августом.

— Но ведь Август мертв? — спросила Селена, которая припоминала, что в Риме в это время правил другой император по имени Тиберий.

— Да, Август умер шестнадцать лет назад.

— Тогда почему они празднуют его день рождения?

— Потому что он бог.

Селена рассматривала статую, которую проносили мимо, и думала, что Август, пожалуй, был красивым мужчиной, если изображение соответствовало действительности.

— Но если он был человеком, то как же он теперь может быть богом?

— Народ обожествил его.

— Он обладает такой властью?

— В Риме правит толпа, Селена. Она обладает могуществом создавать или низвергать богов. Семья Клавдия царствует только потому, что толпа это позволяет.