Для любого раба было очень важно иметь на старости лет хороший приют, и Малахус был здесь в лучшем положении, чем другие. Андреас не издевался над своей прислугой, он был дружелюбным, великодушным и оставлял у себя старых рабов, даже когда они больше не могли принести ему пользы. Он заботился о том, чтобы им было где спать и что поесть, и заботился о них, когда те болели. Раньше Малахус радовался предстоящей беззаботной старости под крышей Андреаса. Но теперь все было иначе. Он должен был получить свободу. Он смог бы выкупиться из этого дома, который десять лет служил ему пристанищем, и, как свободный человек, попытаться идти своей дорогой.

Вздохнув, Малахус отвернулся. Оставалось одно серьезное препятствие осуществлению его плана. Зоя положила глаз на хозяина. Малахус, конечно, знал, что это безнадежно, что ни одной женщине не удалось еще завоевать сердце Андреаса. Только Малахус, который еще тогда, в Александрии, появился у Андреаса, знал, что Андреас недоступен, как самая далекая звезда. И только Малахус знал почему. И все же Зоя страстно желала господина, и, пока все ее мечты были об Андреасе и это было Малахусу ясно, — она не смогла бы оценить его любви.

Но все же была одна надежда. Четыре дня назад Малахус узнал, что Насо, капитан, снова в Антиохии. По какой-то причине он прервал свое путешествие в Британию и вернулся назад. Может быть, надеялся Малахус, на этот раз Андреас, который три недели назад не смог уехать из-за ранения, выйдет в море с Насо.

Малахус был полон надежд. Он знал, что Андреас не сможет устоять перед соблазном такого путешествия.

10

Поток чествующих, двигавшихся по улицам Антиохии, шумно вылился из южных ворот города на улицу, ведущую к Дафне. Эти огромные массивные ворота служили началом и концом пути многих караванов, окрестности превратились в один сплошной лагерь: шатры, верблюды, ослы и мулы, насколько хватало глаз.

Подгоняемая временем и наказом оракула, Мера спешила сквозь этот хаос из людей и животных в надежде найти караван, который отправляется в этот же вечер. Покинув храм, она сразу вернулась домой и не удивилась, не найдя там Селены. Конечно, она снова ушла к Андреасу. В спешке Мера собрала все, что обладало хоть какой-то ценностью: алебастровый кувшин с миррой, вторую пару сандалий, черепаховый гребень. Единственную настоящую ценность, которая у нее когда-либо была, она подарила дочери, и с того дня Селена никогда не снимала розу из слоновой кости. Правда, розу Мера и так не продала бы, выручки от остальных предметов хватило, чтобы оплатить их долгое путешествие на восток, в пустыню, обратно в Пальмиру.

Кругом на поле расположились караваны, одни только что пришли, другие должны были вот-вот отправиться. Лагерь представлял собой гигантский водоворот, в котором кружились путешественники, торговцы и животные. Прижав руку к нестерпимо ноющему боку и задыхаясь от боли, Мера спешила от одного шатра к другому, от одной палатки к другой и задавала везде один и тот же вопрос. Чтобы выполнить указание оракула, она должна была найти караван, который еще сегодня вечером отправится в далекое путешествие на восток. Она не обратила внимания на веселую шумную процессию, которая проходила мимо. Она не видела своей дочери и Андреаса, которые, держась за руки, шли вместе с поющей толпой.

Процессия двигалась к месту, которое называли гротом Дафны, потому что здесь, согласно легенде, Дафна превратилась в лавровое дерево, чтобы уйти от преследований Аполлона. Все, кто приходил сюда, обычно искали дерево, которое когда-то было нимфой, то же самое делала и Селена, крепко держа за руку Андреаса.