Дойдя до грота, процессия распалась. Изображение Августа поставили на маленький холмик, а люди вокруг начали танцевать. Несмотря на то что начало темнеть и воздух стал влажным, веселому празднеству все не было конца.

Селене казалось, что она попала в какой-то волшебный мир в то время, как она шла с Андреасом по благоухающей зеленой роще. Она была беззаботна и безмятежна, она не думала ни о медицине, ни о болезнях, и, уж конечно, она не думала о предстоящем ей посвящении в высшие тайны. В этот момент ее занимала лишь судьба Дафны, которая превратилась в дерево, потому что хотела ускользнуть от Аполлона, воспылавшего к ней страстной любовью.

Селена спрашивала себя: почему Дафна бежала от страсти? Я бы не стала этого делать, думала она. Если Андреас возжелает меня…

Она незаметно бросила на него взгляд. Он был красив и силен. Она его так любила, что у нее захватывало дух. Что думал о ней Андреас? Может быть, она казалась ему слишком юной для любви и страсти? Может быть, она для него всего лишь ученица и предмет опеки?

— Представь себе на минуту, что я твой брат, — сказал он ей тогда, на празднике облачения. Неужели это все, что он от нее хотел?

Ей так хотелось, чтобы он ее обнял, она так хотела бы рассказать ему о своих чувствах. Но каждый раз, когда она собиралась дать ему знак, ее вдруг охватывал страх, и она отказывалась от этой мысли. Дружба между ними возникла так недавно. Она не хотела рисковать ею.

Когда упали первые капли дождя, Селена и Андреас удивленно посмотрели друг на друга. И в следующий момент небеса разверзлись, и на землю обрушился ливень, который рассеял толпу. Андреас взял Селену за руку, и они побежали под защиту старого раскидистого дерева с густой листвой.

Селена смотрела, смеясь, на потоки дождя. Когда сквозь листья начали просачиваться первые капли, Андреас снял свою тогу, накинул ее на плечи Селене и прижал ее к себе. Она затихла и, глядя на дождь, льющийся снаружи, думала только о его руке, обнимающей ее плечи.

Андреас тоже молчал. Дождь все не прекращался, и через какое-то время он потянул Селену вниз, к земле, и они уселись у ствола дерева, поджав под себя ноги.

— В Александрии дождь льет так же, — сказал Андреас.

Его тон заставил Селену обернуться и посмотреть на него. Его лицо было очень близко к ее лицу, он смотрел прямо перед собой.

— Дождь напоминает мне кое-кого, кого я знал в Александрии, — тихо произнес он, все еще глядя вперед, — не знаю, почему я именно сейчас о нем вспомнил, после стольких лет. Это был юноша, с которым я познакомился, когда изучал медицину. Мы учились вместе.

Селена ощутила, как вздох расправил грудь Андреаса, а на выдохе она снова сжалась. Казалось, его рука на ее плече стала тяжелее.

— Ему было девятнадцать, когда мы познакомились. Он был из Коринфа, как и я. Он был тихим и замкнутым, и люди дивились на него. По ночам он часто просыпался от собственного крика.

Селена рассматривала профиль Андреаса. Она никогда не была так близко к нему.

— Расскажи мне о нем, — попросила она.

Казалось, Андреас не слышал ее. Он напряженно смотрел на дождь, будто что-то искал. Наконец, он произнес:

— Однажды этот юноша рассказал мне необычайную историю.

Он был единственным ребенком в семье и жил с родителями в Коринфе, рассказывал Андреас. Его отец был весьма посредственным врачом, его мать была добросердечной женщиной, в чьем присутствии любой чувствовал себя уютно. Мальчик с детства учился у своего отца, и у него не было больших стремлений, нежели стать хорошим деревенским врачом. Пока он не встретил женщину.

— Кажется, — продолжал он, — ее звали Гестия.