— Это очень грустная история, — произнесла она наконец.

Он посмотрел на нее, и в его серо-голубых глазах она увидела собственное отражение и еще что-то — морские глубины и течения.

Андреас потянулся, будто очнулся от глубокого сна. Он поднял руку и положил ее ей на щеку.

— Ты ведь другая, правда? — сказал он. — Что я сделал, чтобы заслужить тебя? Почему вдруг боги улыбнулись мне? Это пугает меня.

Селена прижалась к нему.

— Не бойся, Андреас, — прошептала она и прижалась губами к его шее.

Поцелуй, в котором встретились их губы, был нежным, даже каким-то неуверенным, будто каждый из них боялся, что другой может неожиданно ускользнуть — как Дафна от Аполлона, — по когда Селена обвила руками шею Андреаса, поцелуй наполнился страстью и уверенностью. Андреас осторожно положил Селену на влажную траву, а его тога защитила их от дождя.

Они долго целовали и ласкали друг друга, но когда Селена со стоном выгнула спину, Андреас отпрянул.

— Не сейчас, — резко сказал он.

Она села.

— Андреас…

Он коснулся ее губ кончиком пальца.

— У нас есть время, Селена. Много времени. У нас вся жизнь впереди.

— Я люблю тебя, Андреас.

Он, улыбаясь, погладил ее по волосам.

— Мы пришли издалека, Селена. Мы пришли из дальних далей, ты и я, из миров, которые очень далеки друг от друга, так же далеки, как звезды. Мы как два странника на земле, только что родившихся, только мы вдвоем, ты и я, — он испытующе взглянул ей в глаза, — я люблю тебя, Селена. Это любовь, которая заключает в себе больше, чем просто влечение мужчины к женщине, хотя, должен тебе признаться, меня очень к тебе влечет. Ты вошла в мою жизнь и разбудила меня. Я не жил, Селена, я просто существовал. Но ты внесла смысл в мою жизнь. Я хотел научить тебя, Селена. Сначала тебя. А потом других, — он говорил страстно, с горящим взглядом, — теперь мы вместе, и ничто нас теперь не разлучит. Я больше не выйду в море. Все эти путешествия, эти вечные поиски! Я не знаю, что я искал, я только знал, что должен наказать себя жестокостью жизни в морских странствиях. Но я знаю, что теперь все это позади. Я прощен. Мне даровали тебя, а вместе с тобой мне дали второй шанс. Селена, ты моя жизнь, моя душа.

Он поднял руку к шее, где на золотой цепи висело око Гора, полученное им в день произнесения клятвы Гиппократа. Он снял цепь и надел ее Селене на шею.

— Это самое ценное, что у меня есть. Это мое обещание тебе, которое свяжет нас.

— А это мое обещание тебе, Андреас, — сказала Селена и сняла свою цепочку, на которой висела роза из слоновой кости. Надевая ее Андреасу на шею, она произнесла:

— Моя мать сказала, что эта роза заключает в себе все мое существо. Поэтому я дарю ее тебе, Андреас, как отдала бы себя.

Он заключил ее в объятия и крепко прижал к груди. И они смотрели на дождь, ливший вокруг.

11

— Пальмира! Что ты такое говоришь?!

Мера не ответила. Она носилась по дому, собирая последние вещи в корзину, которую она могла взять в путешествие с караваном.

— Скажи же что-нибудь! — кричала Селена.

Вернувшись от Дафны, она застала мать за упаковкой вещей. Сначала она думала, что Мера собирает корзину для двухдневной поездки в горы, но, увидев свитки и рецепты, хлеб и сыр в таком количестве, которого хватило бы на целую неделю, она в ужасе спросила мать, что та собирается делать.

— Мы уезжаем, — сказала Мера, — сегодня. Мы отправляемся с караваном в Пальмиру.

— Мама, — воскликнула Селена и схватила мать за руку, чтобы заставить ее наконец остановиться, — зачем нам в Пальмиру?

— Это приказ богов.