Селена будто окаменела. Похоже, ее мать выжила из ума.

— Но я сразу же вернусь назад, мама, — сказала она, — я вернусь к Андреасу.

— Если такова твоя судьба. Я, во всяком случае, в это не верю.

— Я сама буду творить свою судьбу.

Мера ждала, стоя в дверях.

— Решение принимаешь не ты, Селена. Пойдем же. У нас мало времени.

Они поспешили вниз по улице на юг, сопровождаемые заходящим солнцем, вышедшим недавно из-за облаков. Она не обернулась взглянуть на маленький домик, он уже сослужил свою службу. Мера была уверена, что ни она, ни Селена больше никогда его не увидят.

В лагере караванов царил хаос. Только что пришел караван из Дамаска, состоявший из пятисот верблюдов. И еще один караван должен был вот-вот отправиться в Иерусалим. Селена шла за матерью сквозь шумную толпу. Она крепко прижимала к себе ящик с лекарствами, висевший на ремне, перекинутом через плечо, и шла, спотыкаясь, за матерью, а в голове у нее роились тысячи вопросов. Что ей делать? Неужели действительно смерть матери так близка? И почему им нужно ехать именно в Пальмиру?

— Ну вот мы и пришли, — сказала наконец задыхающаяся Мера, ставя тяжелую корзину на землю, — у нас один осел на двоих.

Селена оглядела стоянку сквозь дымовую завесу. Она видела, как люди собирали шатры, озабоченно суетились вокруг, чтобы наполнить водой кувшины и загрузить своих вьючных животных. Казалось, что ее оглушили. Она не могла поверить, что это правда. Андреас!

Она видела, как ее мать выпрямилась, прижав руку к боку. Она сказала, что скоро умрет.

Селена схватила ее за руку.

— Мама, — произнесла она.

— Еще какое-то время я протяну, дочка. Но опиум больше не действует.

Тут Селена вспомнила, как мать часто вставала попить по ночам. Селена думала, что ее просто мучила жажда.

— Мама, — крикнула она в ужасе, — ты слишком больна для такого путешествия!

— Иначе нельзя, Селена. Подожди здесь минутку. Мне нужно еще кое-что уладить.

Слезы жгли Селене глаза, когда она смотрела на мать. Та спешила к человеку, вокруг которого толпилось много народу, и каждый старался перекричать другого. Селена слышала что-то о праве на воду в оазисах. Но ее это не интересовало. Она видела только, как ковыляла ее мать, как судорожно она вцепилась в бок, и она поняла, что это правда. Смерть матери близка.

Еще секунду Селена постояла, потом развернулась и бросилась бежать, не разбирая дороги в этой сутолоке, перепрыгивая через коробки и узлы, огибая шатры и отдыхающих животных. Андреас, Андреас, колотилось ее сердце.

Когда Селена добежала до той улицы в верхней части города, небо уже потемнело и над крышами уже блестела только что взошедшая луна.

Уедет ли Мера без нее? Нет. Но Селена знала — если она вовремя не вернется, караван уйдет, а Мера останется одна в ночном лагере, полном бродяг и воров. Мера тем временем, конечно, уже заметила, что ее дочь исчезла. Она, наверное, ужасно испугалась. Мы с Андреасом должны как можно быстрей вернуться к ней.

Он обязательно отговорит Меру от этого безумия. А если нет, то поедет с ними в Пальмиру. Андреас!

Селена так дернула колокольчик, будто речь шла о жизни и смерти, а когда ворота открылись, ей пришлось немного отдышаться, прежде чем она смогла говорить.

— Мне нужно поговорить с твоим господином, — выпалила она возбужденно, — это срочно.

Зоя посмотрела на нее холодно и изучающе, на ее дорожную накидку, на красивый ящик для лекарств из эбенового дерева и слоновой кости, заметила и ее возбуждение, и сказала:

— Моего господина нет дома.

— Нет дома? Но ведь он должен быть дома.