Застыв от напряжения, Селена смотрела из своего угла, как с глаза королевы удалили изумруд. Лаша взяла в правую руку блестящее медное зеркало, левой она крепко держала масляную лампу поднеся ее поближе к лицу, и открыла глаза.

С криком она бросила зеркало и взмахнула рукой перед лицом.

Среди собравшихся придворных пробежала волна страха.

— Как больно! — закричала Лаша, прижав руку к левому глазу. — Ужасно больно! — кричала царица.

Селена пришла в ужас. У нее не должно быть боли, пронеслось в ее голове. Операция прошла без крови, глаз не задет. По крайней мере, когда она в последний раз осматривала глаз, он был невредим, но с того момента прошел час, а за этот промежуток времени, пока все ждали, когда царица очнется, Селена заметила, что Казлах неоднократно склонялся над лицом пациентки, — судя по всему, чтобы получше разглядеть глаз.

— Дайте мне зеркало, — приказала Лаша, взяв себя в руки.

— Моя царица, очевидно, операция не удалась.

Лаша требовательно протянула руки, и ей передали зеркало. На этот раз она открыла глаза в естественном освещении помещения. Она вздрогнула, но зеркало не опустила. А открыв глаза в третий раз, сказала:

— Боль прошла. Это просто свет лампы резал мне глаза. — После небольшой паузы она добавила: — Это чудо. Я вижу.

Возбужденный гул голосов последовал за ее словами, но королева тут же заставила их замолчать.

— За то, что ты сделала, — сказала она Селене, — боги благословят тебя. Подойди поближе, дитя мое, я хочу тебя вознаградить.

Сердце Селены радостно забилось. Завтра, предвкушала она. Я попрошу, чтобы мне разрешили отправиться завтра на рассвете.

— Раз Аллат так милостива, — сказала царица Лаша, — и в благодарность за то, что ты для меня сделала, ты умрешь безболезненно.

Селена уставилась на нее, ничего не понимая. Потирая лоб, Казлах дал знак стражникам у дверей, и в следующее мгновение ее схватили сильные руки. Пока один из стражников вязал Селену по рукам и ногам, другой достал короткий нож и обрезал ее длинные волосы. Все произошло так быстро, что Селена едва успела понять, что произошло.

Ее бросили на колени перед царицей и сунули в руки кубок, содержавший вино, смешанное со снотворным.

— Тебе повезло. О да, тебе повезло, — сказала царица, в то время как Селена смотрела на нее, не веря своим ушам.

Казлах, стоявший рядом с царицей, бросил на Селену взгляд, объяснявший все, — если такая, как ты, прикасается к царскому телу, она приговорена.

— Подожди, — сказала Селена, которая вдруг поняла, что случилось.

Но царица ее не слушала. Она вознесла руки и обратилась с молитвой к великой богине, в то время как два стражника заняли свои места справа и слева от Селены. Она видела, как один из них поигрывал мечом.

— Нет, — бормотала Селена, когда тяжелая рука наклоняла ее голову. Краем глаза она видела, что ее волосы, обрезанные грубой рукой, едва доставали щек, и ощутила затылком холод. Ей собирались отрубить голову.

— Пожалуйста, — прошептала она и увидела на блестящем мраморном полу огромную черную тень поднимающегося меча. Ощутив легкое, холодное прикосновение клинка, она покачнулась под тяжестью невыполненного удара.

И тогда она услышала, как царица сказала:

— Поднимись, Фортуна. — И стражники освободили ее от оков.

Сбитая с толку, она неподвижно смотрела на царицу, а стражники в это время помогали Лаше подняться на ноги и поддерживали ее, потому что ноги отказывались держать женщину.

— Селена из Антиохии мертва, — объявила царица властным голосом, — запишите это, — она кивнула писцам, — в этот день родилась Фортуна из Магны.