Солнечный свет лился через открытую дверь, мимо которой проходила Селена. И вдруг ее охватила глубокая печаль. Вид летнего сада по ту сторону ворот напомнил ей о том дне, когда она встретила Андреаса. Она стояла на пороге своего шестнадцатилетия и верила, что впереди ее ждет чудесная жизнь. А потом? Ее мечта лопнула, и судьба повернулась так, что она очутилась в плену.

«А что стало с моим любимым? — думала она. — Что он сделал, когда обнаружил, что меня нет? Ищет ли он меня еще? Может, он меня уже забыл? Нет, он меня не забудет, мы навеки связаны друг с другом».

Люди, проходившие мимо, почтительно приветствовали Селену, направлявшуюся в гарем, ведь она была как-никак личной врачевательницей царицы. Внешне Селена ничем не отличалась от остальных обитательниц царского дворца. Как и все женщины, она носила платок, скрывавший нижнюю половину ее лица, — свидетельство арабского влияния на Магну. У нее снова отросли волосы до плеч. Заплетенные в тугие косы и уложенные на затылке, они были скрыты под голубым покрывалом цвета лаванды. Ее лоб украшала золотая цепочка, увешанная золотыми монетами, длинное широкое платье было подвязано на талии поясом, расшитым драгоценными камнями. По велению царицы Селена начала пользоваться косметикой.

Перед самым гаремом она замедлила шаг, так что не ожидавшие этого рабыни, следовавшие за ней, налетели друг на друга. Эти рабыни сопровождали ее повсюду, в любое время суток они были рядом, наблюдали и шпионили за ней, докладывая царице обо всем, что она делала. Одна из рабынь — Селена не знала, кто именно, — нашла письмо, которое она написала Андреасу и хотела переправить за пределы дворца, чтобы там передать путешественнику, едущему в Антиохию. Рабыня отдала письмо Лаше. С тех пор Селену ни на минуту не оставляли одну.

Два стражника распахнули перед ней створки дверей, потом открылись внутренние ворота, охраняемые евнухами. Селена оставила рабынь в коридоре и вошла, наконец, одна, в роскошную комнату, залитую светом послеобеденного солнца.

Она сняла платок и улыбнулась красивому молодому евнуху в ответ на его приветствие. Его звали Дарий, он был взят во дворец евнухом совсем недавно и теперь входил в число тех, кто охранял наложниц. Он пробыл здесь всего только несколько недель, но и этого времени оказалось достаточно, чтобы заставить биться чаще истосковавшиеся по любви сердца.

Еще в раннем детстве Дария продали в рабство. Единственное, что осталось от того времени, — это смутное воспоминание о цветущем саде, о поющей женщине и о зеленой реке по ту сторону какой-то стены. И только один сон преследовал его постоянно: снова и снова ему снилось, будто чьи-то большие крепкие руки хватают его, накидывают на голову мешок, сажают на лошадь, которая несет его далеко-далеко от зеленой реки. Потом он видит себя среди других мальчиков, как все они сбились в кучу, а потом этот ужасный, постоянно повторяющийся кошмар — кровь, текущая потоками, убийственная боль, и вот он с ужасом обнаруживает, что его зверски изуродовали. Все это случилось так давно, что он уже точно не помнил, что было во сне, а что наяву. Теперь для него существовала только реальность настоящего — после долгих лет странствий от одного хозяина к другому этот чувствительный молодой человек, видевший в будущем лишь мрак бесконечных лет одиночества, осел на какое-то время в царском гареме Магны.

Селене от всего сердца было жаль евнуха, которому приходилось страдать не только от самой неволи, но и от козней женщин, которых он охранял. Как он ничего не мог поделать со своим мягким характером и со своей юношеской красотой, так и несчастные женщины гарема ничего не могли поделать со своей неудовлетворенной страстью, со своим жгучим желанием.

Гарем одновременно очаровывал и отталкивал Селену. Женщины жили здесь как в золотой клетке. Многие из них, с тех пор как их в детстве привезли сюда, ни шагу не ступили за порог тяжелой запертой двери; многие из них, родившиеся в гареме, вообще не знали ничего иного, кроме клочка голубого неба над внутренним двором.