Когда Вульф и Селена подошли к фонтану, Селена воскликнула:

— О, что же это за место?

Она произнесла это громко, чтобы Вульф мог расслышать ее, и тут же кто-то у нее за спиной крикнул:

— Вы, должно быть, нездешние, если не знаете площади Гилгамеш. Она известна во всем мире.

Селена обернулась. Мужчина позади нее, видный и хорошо одетый, встал со скамеечки. Но прежде чем встать, он протянул кубок воды женщине, лежавшей рядом с ним на покрывале.

— Это моя жена, — сказал он. — Вы можете помочь?

Селена взглянула на женщину, от которой остались лишь кожа да кости. Она лежала под светлым весенним небом, рядом с мужчиной, чесавшим гноящийся нарыв на ноге.

— Почему ты привел сюда свою жену? — спросила Селена. — Почему здесь собрались все эти люди?

Он непонимающе посмотрел на нее:

— Она больна! Куда же еще я мог привести ее?

— Но почему именно сюда, в это ужасное место? Почему не к врачу?

— Обратиться к врачу было бы богохульством, а мы, жители Вавилона, — люди благочестивые. Обращение к врачу — это вызов богам, поэтому мы приводим наших больных на площадь Гилгамеш и просим богов о помощи. Ты видишь, у каждого таблички.

Он показал на свою жену, на вздувшемся животе которой лежала глиняная табличка с надписью «Я Нанна, мой ребенок умер внутри меня».

— Мы приходим сюда в надежде, — объяснил мужчина, — что боги пошлют сюда людей, которые когда-то страдали тем же и знают средство исцеления.

Селена огляделась и заметила то, на что прежде не обратила внимания: рядом со многими больными стояли или сидели на коленях люди, которые что-то говорили больным или предлагали какие-то средства. Но далеко не у каждого был кто-то, кто заботился о нем.

— Разве это не то же самое, что обратиться к врачу? — спросила она.

— Нет, это совсем другое, — возразил мужчина, слегка раздражаясь, — если обращаешься к врачу, значит, ты протестуешь против приговора богов, это попытка отменить его с помощью человеческого вмешательства. Но ведь только боги сами могут отменить наказание.

— Наказание за что?

— За грехи, конечно.

Селена опять взглянула на лежащую без сознания женщину.

— А твоя жена? Какой грех совершила она?

Лицо мужчины омрачилось.

— Ребенок, видимо, был не мой, раз боги его взяли себе.

Селена уставилась на него:

— Ты хочешь сказать, что она прелюбодействовала?

— Она отпирается. Но что же еще может означать смерть неродившегося ребенка?

Селена опустилась на колени рядом с женщиной и осторожно приложила руку к ее животу. Она сразу почувствовала, что там нет жизни. Лоб женщины был удивительно холодным и сухим. Пульс был учащенным, а дыхание затрудненным. Селене хотелось бы осмотреть ее более внимательно, но не здесь, в этом публичном месте. Она встала и бросила взгляд на Вульфа, который, похоже, уже нервничал.

— Мне хотелось бы ей помочь. Может быть, еще можно кое-что сделать.

Мужчина смерил ее недоверчивым взглядом:

— Что, например?

Селена помедлила. Необходимо извлечь ребенка. Селена только однажды, много лет назад, видела, как Мера совершала эту операцию.

— Так ты можешь помочь моей жене или нет? — спросил мужчина грубо.

Не успела Селена ответить, как Вульф схватил ее за руку и бросил на нее предупреждающий взгляд.

— Я не верю, что вас послали боги, — резко заметил мужчина и посмотрел на их бедуинскую одежду и тюки путешественников.