— Тогда до встречи. — Ризала исчезла за поворотом стены. Кейда обошел вокруг ограды и скользнул в ворота. Внутри стены было заметно теплее, ибо тут морской ветерок не смягчал неистовство солнца. Ни единого облачка не проплывало по ярко-синему небу.

Есть ли тут что-нибудь, что меня направит? Любое доступное мне знамение?

Несколько обрывков ткани в пыли выгорели до безликой серости, и невозможно было угадать их первоначальный цвет. Кейда подобрал один, и тот рассыпался меж его пальцев на ломкие спекшиеся нити. Здесь не оставалось никого, чей прах ветра и бури могли бы нести по владению на памяти Кейды или Дэйша Рейка. Если не считать шума и возни в пору сбора жемчуга, здешней наблюдательной площадкой круглый год пользовались морские птицы. Повсюду виднелись их перья — в большинстве своем белые, иногда с черным на концах, серым или золотым. Некоторые из них ветер и солнце высушили до хрупкости соломы, другие были поновее. На белом камне башни были заметны неровные полосы — там, где гнездящиеся наверху птицы запачкали камень своим пометом. Дожди еще не смыли эту грязь.

Чайки, жемчужницы, ловцы кораллов, даже рассветные странники, судя по этому добру — от легкого пушка до маховых перьев. Тут можно отыскать недурной набор перьев для гадания. Но для того, кто не боится, что слишком глубоко погряз в волшебстве, любое подобное чтение будет лишено смысла.

Неважно. Моя способность читать знаки может давать повод к подозрениям, но все, что я когда-либо учил о чтении небес, истинно. Цвет Визайла — это восходящий знак, воплощение женственности и надежды, защиты для дома, нежный аромат во тьме. Он в дуге брака и всех подобных теснейших отношений. Вот Алмаз, он ведет к ясности цели и хранит от зла. Могучий камень для всех, что правит. Он делит небо с Опалом, означающим верность и правду, оберегающим от колдовства, этот камень полон и ярок как никогда.

Это правильное начинание, и у меня на него только сегодняшний день. Половина небес переменится завтра. Аметист, камень вдохновения, ведомый Рогатой Рыбой, которая перейдет из дуги чести и честолюбия в царство дружбы и союза, поддержанных мощью Крылатого Змея. Рубин переходит из области себя, поддерживаемый силой Ястреба Йора, в дугу богатства и обладания. А вот и Рыба-парусник, на удачу и счастье, вот-вот ожидаемые. И с ней движется Жемчужина, покровительница моего дома, знак вдохновения, оберег от безумия. Значит, все, что я делаю — правильно.

Гребная лодка причалила к берегу с изрядным треском. Кейда услышал приглушенные голоса. Затем лодка оттолкнулась, под ней шумно забурлила вода. К башне стали приближаться шаги. Кто-то обходил стену. Затем загремел засов.

— Кейда?

— Джанне. — Он выбежал из-за башни, протянув к ней руки. — Любовь моя.

— Я уже начинала думать, что никогда больше тебя не увижу. — Она заперла за собой дверь в стене, уронив взгляд и поправив при этом тонкую шаль, покрывавшую ее крепко сплетенные волосы.

— Бывали времена, когда я сомневался, что когда-нибудь вернусь. — У Кейды сжалось горло.

Не больно-то ты похож на вернувшегося героя.

Внезапно Кейда до боли остро ощутил, какая на нем неподходящая одежда — выгоревшая, просоленная морем. Волосы и борода его были спутаны и нестрижены, руки покрыты старыми и новыми шрамами, на раскрытых ладонях загрубели мозоли от весел.

— Ты еще прекрасней, чем когда-либо, жена моя!

Джанне была в блестящем синем платье без рукавов, нарядно расшитом золотом и подпоясанном толстой золотой цепью, с которой свисали перламутр и жемчуг. Жемчужины сияли и на заколках в ее косах. Когда она сложила руки над свободными складками своего плаща из бледно-зеленого газа, золотые и серебряные браслеты, густо унизывавшие ее руки, зазвенели. У нее было по кольцу на каждом пальце, и все они ярко сверкали на солнце — тоже серебро и золото, вправленные в них малахиты темнели глухими пятнами.