Лисса села рядом с Джонни и начала разворачивать его, пока не раздела до подгузника. Она тихо ворковала с малышом, пока не услышала ответный заливистый смех. Джонни был явно польщен таким вниманием. Лисса пощупала его одеяльце:

— Совсем влажное. Сейчас повешу просушиться у огня. Хорошо еще, что Клер завернула остальные спальные принадлежности в клеенку.

Держа почти голенького ребенка на руках, она подошла к очагу, где ярко-оранжевые языки пламени уже поднялись достаточно высоко, чтобы осветить убогую лачугу теплым сиянием.

Джесс взглянул на нее:

— Спальные принадлежности. Что это ты задумала, Лисса? Ты говорила о необходимости кое-что уладить, — подозрительно пробормотал он.

— Пикник! — объявила Лисса, театрально вздохнув. Камелла была не единственной актрисой в Вайоминге!

— Если расстегнешь эту скатку, увидишь одеяла, которые я собиралась расстелить под большим тополем у ручья.

Джесс встал и сделал, как велела Лисса, стараясь не смотреть на извивавшегося на ее руках младенца.

— Потребуется высушить не только одеяльце, — с бешенством процедил Джесс. — Мы обязательно схватим воспаление легких, если останемся в мокрой одежде.

Он обвиняюще взглянул на жену.

— Ты нарочно задумала все это.

— Конечно! Я такая избалованная богатая девица, что даже погода мне повинуется!

Лисса закатила глаза.

— Собственно говоря, я и вправду собиралась на пикник. — И, показав на корзину, добавила: — Подержи Джонни, пока я все приведу в порядок.

Лисса быстро, не дав мужу возможности отказаться, сунула сына ему в руки.

Джесс держал брыкающегося младенца так осторожно, словно тот был сделан из фарфора — очень тонкого фарфора.

— Я забыл, какие они маленькие… — прошептал он благоговейно, рассматривая ручки и ножки Джонни, изучая крохотное личико с большими блестящими глазами.

Лисса продолжала вытирать стол, а потом поставила на него корзину с припасами, пока Джесс зачарованно уставился на сына. Наконец она нарушила молчание:

— Ты держишь его так, словно привык нянчить младенцев.

Она так многого не знала о Джессе Роббинсе!

— Мама часто просила меня присматривать за Джонахом.

— Он сейчас на твоем ранчо?

Джесс, продолжая смотреть на Джонни, рассеянно ответил:

— Да. Управляет делами, пока я в отъезде.

— Какой он, Джонах? — продолжала расспрашивать Лисса, довольная, что Джесс, по крайней мере, готов отвечать.

— Совсем не похож на меня. Белый Роббинс. Светлые волосы и кожа. Похож на отца.

Как раз в эту минуту Джонни испустил радостный вопль и начал усердно жевать крохотный кулачок.

— По-моему, он проголодался.

Он повернулся к Лиссе, протягивая ребенка. Под вой бури они глядели в глаза друг друга, охраняя плачущего малыша своими телами. Лисса чувствовала идущий от очага жар, но сознавала, что пламя в крови горит куда более буйно, чем огонь в камине.

Взяв у мужа Джонни, она начала расстегивать блузку непослушными пальцами. Пуговицы, как назло, липли к мокрой ткани. Ей никак не удавалось сделать это одной рукой.

— Позволь, я помогу, — хрипло прошептал Джесс, сильными пальцами проталкивая пуговицы в петли.

Лисса взглянула на его руки, такие тонкие и изящные. Тепло накатывалось на нее быстрыми, грозными волнами, собираясь внизу живота.

— Ты сам сказал, нужно поскорее раздеться, прежде чем мы насмерть простудимся.

Джесс подвинул стул поближе к огню. Лисса села, приложила Джонни к груди; малыш немедленно перестал хныкать и начал жадно сосать.