Джесс гнал лошадь, сам не зная куда, и когда совсем стемнело, обнаружил, что находится на берегу пруда, служившего прошлым летом местом их свиданий. Соскользнув с седла, он подошел к самому берегу.

— Именно то, чего мне не хватало… ледяной водички… немного остыть.

И немедленно проклял себя — надо же было очутиться именно здесь, словно он нуждался в напоминаниях о том, как отчаянно хотел ее! Лисса снова играла с ним, дразнила и искушала… совсем как тогда. Только теперь не было Маркуса Джейкобсона, чтобы прервать идиллию. Они муж и жена. И Лисса любит его, Джесс сознавал это почти с благоговейным страхом, но не мог видеть, как день за днем будет умирать эта чудесная любовь. Он был уверен, что, если они останутся вместе, любовь обязательно погибнет. Их будут постоянно оскорблять, отталкивать, обходить стороной. Нельзя жить в полной изоляции. А мальчик, его сын, станет таким же отверженным, как он сам, и когда-нибудь, возможно, возненавидит отца за проклятие крови. Джесс знал: если он останется на «Джей Бар» и будет жить в доме Маркуса, он начнет презирать себя все больше, с каждым разом, как увидит отвращение в глазах первого встречного. Он не мог жить на деньги женщины, иначе Лисса не полюбила бы его. Выбора не было. Жена с сыном не могут жить на крошечном техасском ранчо в убогом домишке. Такая перспектива казалась еще менее радужной.

— Нужно покончить с грабителями и поскорее убираться отсюда, — рявкнул он, взбешенный ее упрямой решительностью заманить его в сети еще раз. Хорошо еще, что Лисса не пыталась заставить его повидаться с сыном. Джесс не был уверен, сможет ли перенести такое.

— Хорошая выпивка — вот что мне сейчас нужно! Вспомнив, что Уксусный Джо всегда держал в запасе бутылку дешевого, но крепкого виски, Джесс отправился на ранчо. Ему позарез требовалось надежное снотворное.

Этой ночью Лисса не могла уснуть, не зная, куда исчез Джесс. Может, она слишком поспешила. Неужели он вот так уедет и не вернется?! Она так металась, что разбудила малыша. Пришлось взять его на руки.

— Ты наверное голоден, правда? Давай посмотрим, осталось ли у мамы молочко…

Лисса начала расстегивать ворот сорочки, но остановилась, решив спуститься вниз и взять книгу, которую читала днем. Может, если заняться чем-нибудь, отвлечься от мыслей о Джессе, она успокоится и сумеет покормить Джонни.

Она отнесла ребенка вниз, выпила по пути стакан молока, зашла в библиотеку и, взяв «Тома Сойера», удобно устроилась у окна так, чтобы свет падал на книгу. Потом поднесла Джонни к груди, и малыш тут же начал жадно почмокивать. Гладя мягкие темные волосики, Лисса впервые за много месяцев ощутила блаженный покой.

— Значит, кое-что для тебя все-таки осталось, крошка, — тихо сказала она и, открыв книгу, начала искать место, на котором остановилась.

Джесс вышел из конюшни и направился к дому. Несколько порций виски Уксусного Джо отнюдь не помогли унять томительное желание, но, по крайней мере, дом казался погруженным в молчание. По-видимому, все спали. Возможно, Джесс нашел временное решение — каждый вечер уезжать на несколько часов, пока Лисса и ребенок не улягутся.

Удовлетворенно кивнув, Джесс снял в кухне сапоги и зашагал было по коридору, но тут же изменил направление: пожалуй, стоит зайти в библиотеку выпить немного хорошего виски, чтобы заглушить вкус отравы Уксусного Джо.

Дверь была приоткрыта, сквозь щель пробивался мягкий свет керосиновой лампы.

Джесс приблизился к креслу с высокой спинкой, не подозревая о том, что оно уже занято. Лисса, со своей стороны, думая, что она в комнате одна, прижала Джонни к груди.

Только резкий звук, раздавшийся сзади, заставил ее выпрямиться и повернуть голову.

— Джесс!

Джесс стоял словно прикованный, мгновенно онемев при виде ошеломляющей картины: Лисса, с расстегнутым лифом, окруженная золотистым сиянием, и его темноволосый сын, удовлетворенно посапывающий у белой тяжелой груди.