Фьялбъёрн с самого начала, с первых их взглядов, скрестившихся, словно клинки, так что едва не лязгнули, не был игрой. Скорее уж — боем. Не с врагом, а с достойным соперником, которому и проиграть не стыдно, потому что главное наслаждение — в самом танце стали и тела. А еще он был плащом — теплым, надежным, заботливо уютным. И тем самым источником, из которого хотелось пить снова и снова… И… И Йанте было все равно, сколько лет бессмертному капитану «Линорма» и как часто бьется его сердце. Достаточно того, что рядом с нею оно бьется чаще.

А теперь вышло так, что она ступила в пустоту, ожидая встретить там надежную опору — и провалилась. Еще не упала, но уже поняла, что казавшаяся незыблемой твердь на самом деле обманчива. Так ли она сама нужна Фьялбъёрну Драугу, ради которого заложила свободу и жизнь Повелителю Холода? То, что Бъёрн оставил её в безопасном месте перед боем, еще можно было понять. Не оправдать, конечно! Но понять… Это было оскорбительно, однако… так похоже на Бъёрна! И Йанта бы, разумеется, высказала все, что об этом думает, а потом помирилась и успокоилась, но…

Она смотрела на Фьялбъёрна, хмурого, сжавшего губы в жесткую линию, сверкающего живым глазом… А безошибочным чутьем чародея различала позади ярла два сгустка магической силы. Один — до отвращения знакомый, янтарно-золотой, со сладким привкусом хмельного меда, солнца и соленого ветра на взморье. Второй — до этого ни разу не виданный. Облако тьмы, даже издали смертельно опасное. Могильный тлен, отравленный воздух на дне колодца, шипение кобры в темноте и молчаливый удар скорпиона… Вот на что был похож тот, второй. И Йанта замерла. Дыхание перехватило от растерянности и боли, потому что понимание пришло само и оказалось невыносимо простым и мерзким. На «Линорме» уже было два чародея. Незнакомец с мощнейшей магией смерти и проклятая чудесница Ньедрунг, вроде бы совершенно не нужная ярлу до этого дня…

И как теперь быть? Как жить — теперь? Как продержаться хотя бы то короткое время до боя с Вессе… А потом она, может, и обрадуется сделке с Янсрундом, потому что замерзшее сердце уж точно не болит.

— Йанта… — выдохнул Фьялбъёрн неверяще. — Ты… откуда…

— А ты не помнишь, ярл? — усмехнулся она непослушными уже не от холода, а от накатывающей ярости губами. — Забыл, где меня оставил? Ну, прости. Если бы я знала, что мое место корабельной ворожеи занято, да еще так надежно, я бы не торопилась на службу. Что ж ты не сказал, что нашел мне замену? Я же не опозоренная дева, уж не стала бы рыдать вслед, утираясь подолом!

— Йанта!

— Что — Йанта?! Ах, прости, ты, наверное, забрал бы меня потом, как и обещал, верно? Из безопасного места! После боя… В который меня ты брать побоялся, зато прихватил с собой вот… это!

Она кивнула на жмущуюся к корабельной надстройке Ньедрунг. Закутанная в длинный серый плащ чудесница под ее взглядом побледнела и попыталась еще сильнее вжаться в стенку. Ага, умница, все понимает… Дрянь смазливая…

Вокруг уже собрались моряки, и это было плохо. Неправильно. Как бы ни несли Йанту упоительные волны бешенства, не дело ругаться с капитаном при его команде.