Потом она все-таки уснула, так и не добравшись до бадьи. Фьялбъёрн перенес её на постель и укрыл одеялом. Через несколько часов, проснувшись, Йанта должна была бы почувствовать благодарность… Она ее и чувствовала, от этого еще больше мучаясь стыдом. От вернувшегося в каюту Бъёрна она отвернулась к стене и не стала даже разговаривать. Но еще через пару часов отозвалась и спросила, когда они вернутся на Острова Морского Народа? Или еще куда-нибудь. Куда угодно, где можно сойти на берег. Нет, она все хорошо обдумала. Да, насовсем. Потому что…

Тут она замолкала, потому что говорить было слишком больно, горло перехватывало все той же непреходящей тоской и болью, от которой не помогали ни ласковые слова, ни объятия, ни уговоры. Пустота выжрала её магический дар, Янсрунд ударил по чести и гордости. И Йанта не знала, как оправиться от этого двойного удара, а принять помощь не могла — вина ложилась на плечи и вовсе непосильной ношей.

Глава 24. Цена бессмертия

В прозрачном круглом чане бурлило северное море. Щерились острыми клыками черно-серые скалы, скрывались под беспокойными водами пологие песчаные берега континентальных королевств. Множество кораблей вышло в море, погода обещала хороший улов.

Солнце сияло высоко в небе, посылая золотистые лучи навстречу сонной земле и людям. Прошли самые злые зимние месяцы. Ещё чуть-чуть, и Госпожа Зима передаст Весенней Красавице огромный ключ из зелёного металла, которым та запрёт Врата Холода и даст дорогу теплу.

Но только кораблю с оскаленной пастью морского линорма и командой мертвецов на борту не до забот простых людей. Позади осталась опасность. Пустота, недовольная и уставшая, вновь спряталась за грань мира, проклиная глупца Вессе, не сумевшего дать ей достойный путь. Начиналось всё хорошо, но… Безумие не щадит ни тело, ни разум.

Мрак окутал чан чёрным полотном. Ни миг улыбнулся тонкой незаметной улыбкой, представляя, что бы началось на земле, вздумай он усилить этот покров. Если вместо обычного пасмурного дня спустится ночная тьма…

— Не балуйся, — раздался хриплый низкий голос Гунфридра.

— Ты бесчеловечно опоздал, — отозвался Мрак, с сожалением стягивая покров и превращая его в туманное облако.

— Может, потому что я не человек? — невозмутимо поинтересовался Гунфридр.

Жилище Мрака ему было не по душе. Но коварный хозяин смертей и демонов на этот раз для встречи зазвал в свои чертоги. Учитывая, что до этого он являлся в море, нельзя было не ответить такой же вежливостью. Утбурд бы побрал божественный этикет.

Здесь было неуютно. Господин Дневной Свет не заглядывал в эти места. Только россыпь серебристых искорок, подобно звездам на небосводе, едва-едва освещала просторный зал с колоннами из черного камня. Гладкий пол и теряющийся в клубах живой тьмы потолок, а где-то там, вдалеке, — Трон Мрака. Но его не видят даже боги, это тайна за семью замками.

Сияет только жизнь-чан, через который Господин Мрак любит смотреть на мир. Чан высится на огромной изогнутой треноге, напоминающей щупальца кракена.

— Не стой, присаживайся, — сказал Мрак.

И тут же появился круглый стол и три кресла. Гунфридр ухмыльнулся. Так-так, значит, быть переговорам. Ай да Мрак. Вот не сидится же ему на месте. Морской Владыка смутно догадывался, кто к ним присоединится сегодня, но пока не спешил делать выводы.

Мрак опустился напротив, на столе тут же засияли отравленным золотом два кубка, из которых валил зелёный пар.

— Отведай нового твила, мой друг, — вкрадчиво предложил Мрак. — Сама провидица Мяран сотворила и прислала мне в подарок.

Гунфридр с подозрением взял кубок, вдохнул запах мяты и ядовитой лиственницы, глянул на черную жидкость, тягучую, словно земляное масло, которое привозят южные и восточные купцы на север.