– Хорошо. Так или иначе, но Голди мы скоро пристроим.

Не найдя никакой еды, путники отправились вдоль реки, которая изгибалась к востоку на север от горного хребта, разделявшего землю гоблинов и землю драконов. Гоблины должны были находиться где‑то поблизости, возможно, и в самих горах. Они вообще предпочитали темные норы и глубокие пещеры, а потому редко появлялись на поверхности Ксанфа, хотя, насколько понимал Загремел, в древние времена на земле преобладали именно гоблины. За минувшие века они стали менее уродливыми и злобными, что неизбежно вело к уменьшению их влияния. Он слышал также, что некоторые изолированные гоблинские племена стали настолько мирными и дружелюбными, что их почти невозможно отличить от гномов. Эволюция гоблинов вызывала у Загремела легкое отвращение. Все равно как огры превратились бы в добродушных великанов.

Река стала шире и обмелела, превратившись в конце концов в большое унылое болото. Из тины высовывались яркие плавники и ноздри, венчающие зубастые пасти. Очевидно, тела скрывалась под водой. Ступить в это болото значило совершить не самый мудрый шаг. Особенно с больным пальцем.

Они обогнули болото, пройдя по склону у подножия горного хребта. День клонился к вечеру, и голод Загремела становился нестерпимым. Где же гоблины?

Тут и появились гоблины. Их было около сотни, целая армия, и они окружили путников.

– Что вы тут делаете, убогие? – спросил предводитель гоблинов со свойственной гоблинам любезностью. Вперед выступила Голди.

– Я Голди Гоблин, дочь Горби, предводителя гоблинов Провала Горби, – с достоинством представилась она.

– Никогда о таких не слышал, – фыркнул вождь. – Убирайся с нашей территории, смазливая мордочка.

– Что?.. – Голди поразилась. Она действительно была очень красива для гоблинки, но растерялась не только из‑за этих слов.

– Я сказал: убирайтесь, или мы приготовим из вас ужин.

– Но я пришла сюда, чтобы выйти замуж! – возразила она.

Гоблинский вождь ударил ее тыльной стороной ладони по щеке с такой силой, что она упала: – Ни фига тебе не обломится, сучка забугорная. Он развернулся, и гоблинское войско собралось уйти вслед за ним.

Но тут вмешалась Танди. Она была в ярости.

– Как ты смеешь так обращаться с Голди? – спросила она. – Она прошла такой путь с риском для жизни, чтобы выйти замуж за одного из твоих деревенщин, ничего не стоящих в сравнении с ней, а ты... ты...

Гоблинский вождь замахнулся на нее, как перед этим на Голди, но Танди оказалась проворнее. Она сделала такой жест, словно что‑то швыряла; лицо ее при этом покраснело, а глаза сузились. Гоблин перекувырнулся через голову и, приземлившись, остался лежать неподвижно. Девушка снова дала волю своему гневу.

Загремел вздохнул. Он знал законы межвидового общения. Как гоблины обращаются друг с другом – личное дело гоблинов, вот почему они оставили Загремела и его компанию в покое. Они могли грубо обходиться со своими сородичами, но не желали никаких проблем в отношениях с ограми, кентаврами или людьми. В отличие от предыдущего гоблинского племени, эти соблюдали конвенции. Но Танди вмешалась, а значит, она является законной добычей. Вокруг нее немедленно сомкнулись гоблинские лейтенанты, а Танди не могла защитить себя хотя бы новой вспышкой гнева. Но рядом с ней встали Чем, Джон и сирена.

– Как вы смеете нападать на людей? – спросила сирена. Она припадала на больную ногу, но от этого ее ярость не казалась менее устрашающей.

– А вы не люди, – возразил гоблинский лейтенант. – Вы кентавр, фея и сирена, а эта похожа на нимфу, и она напала на нашего предводителя.